Книга Любовь со вкусом лета, страница 215 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Ее пальцы дрогнули, едва касаясь мужского тела. Прошлись по краю распахнутой рубашки, скользнув по разгоряченной груди. А затем вдруг наткнулись на карман с правой стороны.

А в нем – сложенный клочок бумажки.

«Лезть в брюки не потребовалось», – нервно хмыкнула она, вытаскивая записку. И тут же повязку с нее сняли.

Перед ней стоял Рафаэль. В идеально сидящих темно-серых брюках и черной рубашке, без пиджака, с закатанными до локтей рукавами, обнажающими татуировку.

Он смотрел на нее не отрываясь, и его яркие, сверкающие едва ли не сильнее неоновой подсветки глаза глядели на нее не моргая.

И сердце падало все глубже и глубже.

— Разверни! Прочитай записку! – взмурлыкнул Котофеич, и Лина вдруг поняла, что других девчонок рядом нет. И весь зал молчаливо смотрит только на нее.

Слегка трясущимися руками Лина развернула записку. Почерк был размашистым, четким, почти каллиграфическим:

«Скажи подругам, что выиграла свой годовой запас кофе. Только будь моей».

Тишина повисла в зале. Все ждали. Чего? Неужели ее ответа?..

Алиса смотрела с хитрой улыбкой.

Лина подняла взгляд на Рафаэля. Он смотрел на нее без тени насмешки, слишком серьезно.

— Я… – Ее голос прозвучал громко в наступившей тишине. – Я не заключала тогда пари. Это была шутка, от которой я отказалась.

Он не ответил ни слова. Просто шагнул к ней, большими жгучими ладонями обхватил ее лицо, притянул к себе.

И поцеловал.

Этот поцелуй был не таким, как в темноте лофта. Медленным, уверенным, полным пробирающего до костей, звенящего напряжения. И правды, бескомпромиссной, как растекающаяся лава.

И Лина перестала сопротивляться. Ее руки сами обвили его шею, она отвечала на поцелуй, забыв о зрителях, о прошлом, обо всем, что ее терзало.

— Ура, они будут вместе! – возрадовался Котофеич, совсем как настоящий. И зал наполнился рукоплесканиями. – Принесите уже даме цветы!

— Что? – ахнула Лина, отрываясь от Эла, который обнимал ее так, что не хотелось вообще возвращаться в реальность.

Официант очутился позади Рафаэля, тот развернулся, забрал у него что-то и…

— Это тебе, – протянул он ей огромную фиолетовую орхидею с необычными бело-зелеными листьями в горшке. – Если не понравится, куплю другой.

— Это что? – ахнула Лина, восхищенно принимая подарок. Горшок был прозрачный и по краям сверкал кристаллами, словно натуральными аметистами, зачем-то наросшими на нем.

— Это орхидея Sogo Yenlin Coffee variegate, – ответил он с улыбкой. – Орхидея «Кофе». Ее можно поливать раз в неделю, и ничего с ней не сделается. Будет жить-поживать и напоминать тебе про раф. И меня…

Она все еще не верила своим ушам. Орхидея в руках чуть подрагивала, как и ее ладони, а корни были такие внушительные, что даже чуть выглядывали из горшка.

Этому цветку точно не светило почить через пару дней, как всем букетам от Кости. И это, кажется, грело даже немножко сильнее поцелуев.

Хотя нет.

— Ой, ну вы посмотрите, как все шикарно складывается! – снова вставил свои пять копеек Котофеич. – Давайте же оставим их одних и продолжим наш великотительный праздник! Объявляется медленный танец!

Вновь заиграла музыка, и тут, наверное, сердцу пора бы было уже разорваться от всего, что его переполнило за такое короткое время.

Но в неимоверно жаркое помещение вдруг ворвался трек «Заплетай».

Зал мигом оживился и в полумраке начал наполняться танцующими парочками. Эл забрал у Лины букет и передал очередному официанту, а ей… протянул руку, чуть опустившись в поклоне.

Взмах ресниц – он прижал ее к себе, и вот они уже стояли среди шевелящейся бесконечной толпы, но словно бы совершенно одни. Почти такие же, как те, голографические, – в лофте. Только теперь – по-настоящему.

Сердце Рафаэля билось так громко, что она чувствовала каждый удар, просто касаясь его плеч, ощущая его ладони на своей талии. Он смотрел на нее как никто прежде. И, пожалуй, она глядела на него так же.

Почему-то хотелось улыбаться.

Впервые за долгие недели внутри нее воцарился мир. И мир этот пах кофе, Рафаэлем Азарским и счастьем.