Книга Её игра, его правила, страница 122 – Александра Чаранкова

— Правда?! — пока отец безмолвно переживал свой звёздный час и думал, что нарисует следующим, настала очередь Галины восторгаться таким стечением обстоятельств. — Дашуль, у тебя там знакомых не завелось? Очень тумбочка понравилась!

— Мама, мне никто номера телефона не давал! — рассмеялась Дарина, умиляясь практичности матери. Кто про что, а она про мебель. Красивая мебель — её слабое место, но благодаря этой слабости их дом очень хорошо обустроен.

— Жаль, хоть бы узнать, у кого можно такую заказать. Гена, ты же видел эту тумбочку!

— Да, Галечка, мы попробуем поискать, а если что — найдём мастера, который по фотографии её сделает, — успокоил жёнушку Геннадий.

— Я тоже попробую. У Александра спрошу, вдруг он знает, где эту тумбочку сделали, или сможет разузнать — он в этом санатории частенько отдыхает, — рассуждала Даша, понимая, что шансов на помощь мало, поскольку Александр недолюбливает Егорова, который как бы является хозяином. Хотя за мебель мог отвечать кто угодно — от Катерины до Люси. Но попробовать стоит.

— И хорошо, картинами похвастались, с деньгами мы поможем. Пару месяцев за тебя заплатим, пока ты работу не найдёшь…

— Я совсем забыла сказать, что новую работу уже нашла, вернее, она меня нашла, — Дарина сама удивилась, что эта очень важная новость затерялась где-то между «Подсолнухом» и тумбочкой. Без лишних слов Галина крепко обняла дочку.

— Только не смей говорить мне, где будешь работать, иначе я снова смалодушничаю! — почему-то расплакалась бывшая начальница ЖКХ, женщина с железными, точнее, с чугунными нервами. Геннадий присоединился к жене, обнимая плачущую супругу и дочь, которая никогда не могла сама сдержать слёзы, когда видела, как мама плачет.

Оставшаяся часть дня прошла более спокойно. Отец похвалился новыми зарисовками. Непрерывная практика делала своё дело — рисовать Геннадий стал очень хорошо. Но никак не решался начать создавать портреты: всегда говорил, что ему не хватает смелости смотреть людям в глаза, чтобы точно передать их суть, а поверхностно рисовать туловища отказывался, утверждая, что для этого изобрели фотографию, художник же должен передавать душу.

Мама похвасталась изысканной фарфоровой вазой с объёмными розами. Она её высмотрела в каком-то сериале и умудрилась к Восьмому марта найти, заказать и получить. Даша пошутила, что отцу остаётся лишь освоить гончарство, чтобы мама просто ткнула в экран с изображением красивого графина или фигурки ангела, и отец тут же воспроизвёл предмет для дома. После девушка пожалела об этой шутке: отец-то посмеялся, а вот Галина Викторовна призадумалась, внимательно посматривая на руки мужа.

— Места мало пока что, — заключила она, намекая, что Геннадию пора изучать хотя бы теорию скульптуры и гончарного ремесла.

К семи часам Галина Викторовна настояла, что дочери пора домой, потому как завтра тяжёлый день, следовательно, надо выспаться. Собрав большую торбу гостинцев, бывшая начальница ЖКХ буквально вытолкала Дашу на улицу, предусмотрительно отправив мужа помочь дочери спустить чемодан к подъезду, где уже ждало такси.

В этом плане Галина Викторовна всегда проявляла категоричность и бескомпромиссность, с ней трудно было общаться, ещё труднее договариваться, хотя она всегда желала лишь добра. Просто суровый характер и многолетний стаж работы в ЖКХ сделали её жестокой и чёрствой: женщина привыкла командовать. Но семью она любила, мужа и дочь просто обожала, в Дашу стремилась вложить самое лучшее от себя и отца, чтобы дочка вышла в свет достойной и благородной девушкой. Однако высокая цель повлекла за собой и массу неприятностей, яркий пример — соседка напротив и её дочь.