Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 32 – Евсения Медведева

Поддерживал нейтральную беседу, эмоционально спорил о преимуществах немецкого автопрома, а как только речь заходила о чем-то бытовом... Затухал, как огарок свечи.

Ты хочешь сказать, что твой отец позволил Алисе привести домой альфонса? Или он не знает? Юль, это ни для кого не секрет... - Никита звонко цыкнул, закурил и чуть отвернулся, чтобы не травить меня терпким дымом. - Знаешь... В сказках у героев иногда есть такая опция - одно желание. Ведьма, колдун или чёрт лысый согласно договору обязан его исполнить во что бы то ни стало. Но только единожды... Вот Макарчук и стал её желанием.

Никита обернулся, и вдруг его взгляд показался совершенно чужим... Не холодным, не въедливым, не интересующимся... Мёртвым. Там царила ненависть. Такая лютая, ядовитая, пугающая до стылой души. Ни дышать, ни думать, ни стоять... Мне вдруг захотелось спрятаться, забиться в дальний угол и не знать тайн этой семейки. Ведь что-то внутри подсказывало, приоткрыв этот ящик Пандоры, я уже не смогу жить спокойно. А у тебя... У тебя было такое желание?

А оно до сих пор есть..

.. Но я не привык продаваться. Заключив такого рода сделку, ты добровольно отдаешь единственное, чем наградила тебя жизнь - право голоса. Ты порабощён, а попытаешься дернуться - тебя тут же приструнят, напомнив о принятом щедром даре. Нет...- Тогда зачем тебе его бизнес? Ты же не бедствуешь, молодой, сильный и здоровый. Никит, ты для чего согласился на нашу свадьбу? - выпалила вопрос до того, как испугалась услышать честный ответ. Лютаев сейчас в таком состоянии, что не способен фильтровать правду. Говорит откровенно, болезненно, не щадя ничьих чувств. И моих не пожалеет...

— Моя сестра сыграла свадьбу с шлюхой в день смерти нашей матери, - Никита вдруг нагнулся, прижался своим носом к моему, чуть скосив взгляд в сторону тропинки. - Как думаешь, она достойна возможности получить то, что досталось от неё? Это не бизнес моего отца... Это наследство мамы, и я заберу все до последней копейки. Ну? Не сильно разбередил твою тонкую творческую душу?Твою маму убили? - шепнула, почти не шевеля губам. Всё, о чем я могла думать - только бы не коснуться его. Казалось, если притронусь, рассыплюсь горкой пепла от шарахнувшей молнии.

— Да... Но это совершенно другая история, - он тихо рассмеялся, вновь обнял и чуть придвинул к себе. - И знать тебе её совсем необязательно. Ещё год, и ты будешь свободна. Каждое новое касание становипось чем-то привычным….

Он будто тренировался.

приноравливался, ощупывал зоны допустимого. Получалось мягко, органично и совсем не пошло. Не щупал, не позволял лишнего, но при этом давал четкий сигнал всем окружающим: МоЯ... И выглядело бы это весьма романтично, если бы я не знала, что это все игра.

Воркуете, голубки? - усмехнулся Пётр Лютаев, совершенно внезапно вынырнув из-за густых деревьев, утонувших в тени. Сюда почти не доставал свет свечей, царил уютным полумрак, оттого взгляд его казался злее обычного. - Юль, ты видела, что здесь Лариса Румянцева?

Кто? - я ахнула и прокрутилась, скользя взглядом по многочисленной толпе. Лара Румянцева... Она была моей соседкой. Мы ходили в одну школу, хоть туда нас и доставляли на разных автомобилях. Наверное, она была одной из немногих, с кем мне позволялось общаться. Нет, никаких посиделок, ночёвок и вечеринок в пижамах. Но когда мой отец уезжал в командировку, мама позволяла сходить в гости или приглашала Лару на чай с вишнёвым пирогом. И эти полчаса превращались в самое яркое событие месяца.