Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 98 – Евсения Медведева

Никит, - дядя Ваня убрал документы в ящик стола, а сам умостился на уголке. - Лютаев, а что за шальной блеск в глазах? Ты и раньше знал, что твой отец ублюдок редкостный. Что изменилось теперь? Я не дам отцу сломать ещё одну женщину.

И это всё? - дядя Ваня громко рассмеялся и вскинул руки, давая понять, что дальше в моих душевных терзаниях, так и быть, копаться не будет. - Но ты же понимаешь, что как только Юля обо всем узнает, ты вряд ли увидишь её снова?

А вот тут я справлюсь без вашей помощи. И ещё, у меня просьба от Князева. Иван Алексеевич, я вас ни разу ни о чем не просил. Но теперь прошу….. Спрячьте мою жену так, чтобы даже мне было сложно ее найти... Мне нужно время, чтобы разобраться с этой шайкой.

Проснулась от странного касания к руке, матрас прогнулся под тяжестью тела, нос царапнул мятный аромат шампуня, но когда я открыла глаза, рядом никого не оказалось... Я что, уснула? Вскочила, ощущая, как в груди завибрировала тревога. Но это ощущение быстро растворилось, потому что я была дома. Из ванной доносился плеск воды, а значит, мне не привиделось.. Это была первая ночь дома..

Рухнула спиной на кровать, утыкаясь взглядом в картину над изголовьем, и глупая улыбка вновь растянулась на губах.

Это что, счастье? Оно вот такое? Глупое, наивное, немного детское, приправленное предвкушением восторга?

В таком состоянии ты запоминаешь все: запахи, звуки, голоса, фразы. До мелочей помню шикарный гостиничный номер, где мы провели три сумасшедшие ночи. Огромная кровать у панорамного окна, энергия бесконечного бурлящего города, безудержная страсть мужчины.

Всё это на подкорке отпечаталось. Ощущениями, идиотскими слезами и щемящим чувством счастья.

Так легко и свободно я себя ощущала, лишь когда вырвалась из-под крыла отца. Помню первое время в Париже, тогда я была собой. Не вздрагивала, не оборачивалась, не думала о своем положении. Мне просто было хорошо! Мы говорили о ерунде, забегали в крошечные кофейни, пили ароматный чай со смородиной, катались на катере по реке, а потом пешком шли по набережной в сторону отеля. Рука к руке.. Не было времени на пустые разговоры. Я словно ощущала, как оно зыбким песком растворяется меж пальцев.

Лютаев никогда и ничего не делает просто так. Я видела, как он нервничает от того, что не в городе, что не может на месте решить проблемы, и вынужден делать это по телефону. Ждала ярости, команды собирать вещи... Но нет! Стоило Никите положить трубку, как его взгляд снова становился прозрачным, безмятежным и спокойным.

— Проснулась? - Никита выглянул из ванной, шустро орудуя зубной щёткой. - Я отъеду на пару часиков, нужно наведаться в клуб, а потом можем поужинать где-нибудь. Ты как? Может, я поеду с тобой? Посижу в кабинете, пока ты дела закончишь, - я потянулась, скатилась с кровати и начала раздеваться. - Как я уснула-то? Поднялась разобрать чемодан, и всё... Дальше ничего не помню. Если хочешь, можем поехать вместе. Тогда поторопись, потому что Князев там рвёт и мечет от ярости.

Вошла в ванную и тихо рассмеялась, заметив, что длинная тумба раковины перестала быть женским царством. Появились триммер, бутыльки парфюма, в стаканчике его щетка. Тут даже запах поменялся. Мужским стал, терпким, немного резким.

Нет, это не запах, это яд!