Книга Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну, страница 18 – София Брайт

Я не уверена, что готова к каким-то гуляньям, но думаю, что отказаться всегда успею.

— Посмотрим, останутся ли силы.

После завтрака мы выходим во двор. Анфиса Петровна с гордостью демонстрирует мне свои грядки, небольшую теплицу с помидорами и перцами и небольшой курятник.

— Коров-то я перестала держать. Тяжело одной. У соседки беру молоко.

— Даже без коров я не понимаю, как вот это всё вы одна делаете? — удивляюсь я.

— А то! — смеётся она. — Пока руки-ноги работают, скучать некогда.

Я восхищаюсь ее энергией, но тут краем глаза замечаю движение за забором.

Григорий.

Он выходит из ограды и раскрывает ворота. На нем клетчатая рубашка и джинсы. Он двигается плавно, и даже сквозь одежду я вижу, как бугрятся его мышцы.

— Ой, а вот и наш Гришенька! — замечает его Анфиса Петровна и машет рукой. — Иди сюда, помоги мне, сынок, банку с соленьями открыть! Все утро промаялась!

И снова он не спорит. Просто идёт к нам, не сводя с меня холодного взгляда.

— А я думал, опять спасать кого-то надо, — в его взгляде читается насмешка.

Я глубоко дышу, стараясь не вспыхивать как спичка от одной мысли, что этот хам видел меня без одежды. Но затем пытаюсь воспринимать его как врача, который откачивал меня от теплового удара, или спасателя, но отчего-то не получается.

— Можешь не беспокоиться, — отвечаю сладким голосом. — Больше не понадобится.

На его губах появляется ухмылка.

— Ну, посмотрим!

И в этот момент я понимаю: этот мужчина специально меня задевает.

Глава 10

— Держите, — протягивает банку с огурцами Григорий. — А мне пора, — бросает он еще один угрюмый взгляд на меня.

— Спасибо тебе, соколик. Беги, беги! Не дело, чтобы производство бесконтрольно функционировало.

Он лишь кивает и уходит не попрощавшись, а я почему-то смотрю ему вслед, не понимая, что с ним не так и почему он вызывает у меня столько раздражения.

— Огурчик хочешь? — Анфиса Петровна открывает крышку и подносит ко мне банку.

— Ой! — чувствую запах маринада, что проникает в ноздри и щекочет их изнутри, медленно опускаясь к горлу.

Приступ тошноты оказывается таким резким и неконтролируемым, что я, затыкая ладонью рот, бегу к уличному туалету и успеваю распахнуть его дверь в последний момент.

Желудок пустеет, голова кружится, в висках стучит, а во рту остается горький привкус.

— Василиса! — слышу тревожный голос Анфисы Петровны. — Деточка, что с тобой?

— Не знаю… — вытираю губы оторванным кусочком туалетной бумаги. — Наверное, еще не отошла от вчерашнего.

— Да ну тебя! — хмурится она. — Это уже второй раз за сутки. Ты точно здорова?

Я пожимаю плечами, стараясь не думать о возможных причинах.

— Может, отравилась? — предполагает хозяйка дома.

— Возможно… — соглашаюсь я, хотя понимаю, что ничего подозрительного не ела. — Но я ела все то же, что и вы.

— И то правда. Хотя если бы ты отравилась, то лежала бы бледная и без сил. А так вроде резвая… — задумчиво говорит она. Ладно, иди в дом, приляг. А я тебе травяного чаю заварю. А потом в аптеку сбегаю, возьму тебе угля активированного, да еще что-нибудь для желудка.

Возвращаюсь в комнату и ложусь на кровать, закрывая глаза. Тошнота прошла, но в теле какая-то слабость. Неужели это все на фоне стресса?

Снова в голове мелькает калейдоскоп событий последних дней. Макс и Злата в отеле, подслушанный разговор и холод от человека, которого я все еще люблю… И в довершение ко всему, ложь лучшей подруги. Все это расковыривает зияющую рану в груди.