Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 115 – Арина Арская

Я моргаю. Медленно. Раз. Два.

Валентин подхватывает вилку, накалывает сразу несколько румяных кусочков картошки, отправляет в рот. Жуёт энергично, с аппетитом, при этом продолжая смотреть на меня с тем же выражением презрения и снисходительности, будто я провинившаяся подчинённая. Проглатывает. Закусывает овощным салатом. Огурец хрустит на его зубах громко и сочно.

Я медленно встаю из-за стола.

Стул скрипит по линолеуму. Мама поднимает на меня тревожный взгляд.

Я обвожу руками свой живот. Под халатом — низ намёка на беременность.

— Никакой двойни нет и не было, — говорю я. Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно и твёрдо, но в конце всё равно срывается на фальцет. — Я не беременна.

Указываю на плоский живот.

— А с вашим сыном, — продолжаю я, — мы пришли к выводу, что между нами ничего быть не может.

Я делаю глубокий вдох.

— Вы вообще меня слышите?

Валентин Петрович прищуривается. Откладывает вилку на тарелку с громким звоном.

— А ты нас слышишь? — он тоже встаёт из-за стола. Тяжело опирается на трость. — Ты понимаешь, что он все эти три недели живёт у нас?

Я замираю.

— Он нас с Розой уже достал, — цедит Валентин Петрович сквозь зубы. — Ходит весь такой печальный и нудный.

Роза кивает, элегантно похрустывая огурчиком. Откусывает маленькими кусочками, как птичка, и брезгливо вытирает губы салфеткой.

— Ко всему придирается, житья не даёт, — добавляет она. — Выгнать мы его не можем. Да и как выгнать родного сына? Никак!

Мама вздыхает, садится обратно на стул и подпирает лицо кулачком. Смотрит на Розу с сочувствием.

— Ну, мальчики, они очень чувствительные, — философствует она. — И если что-то не получается с девочками, они же устраивают всем сладкую жизнь.

— Он после похорон своей первой жены не устраивал такую трагедию, — Роза поджимает губы.

Внутри закипает что-то тёплое и тревожное. Миша живёт у родителей? Миша ходит печальный и нудный? Миша, который три недели достает подчиненных абсурдными приказами и придирками?

— А вы не подумали, — говорю я, переводя взгляд на Розу, — что Миша просто сейчас ищет вашего родительского тепла?

— Ой, ну что-то мне подсказывает, — язвительно отвечает Роза, и в её глазах загораются ехидные искорки, — что ему нужно не родительское тепло. Совершенно не оно.

Она расплывается в ядовитой улыбке:

— И вот ты тоже с мамой тут засела и сидишь.

— Да, я тоже очень испугалась, когда ты позвонила и просила, чтобы я приехала, — сдаёт меня мама с потрохами.

Она переводит на меня обеспокоенный взгляд.

— И мне тоже не нравится, что… — добавляет мама, — ты тоже начала вести какие-то очень подозрительные разговоры о том, чтобы я осталась тут с тобой жить.

— Ой, ну ты смотри, — фыркает Валентин Петрович. — Решили в прятки поиграть. Малышарики на выезде. Спрятались под мамкины юбки.

Он снова переводит задумчивый и воссторженный взгляд на Гошу, который под его вниманием расправляет крылья и начинает величественно раскачиваться из стороны в сторону.

— Ну вот хоть Максимка и Ксюша не капризничают, — вздыхает Роза и делает глоток домашнего компота. — Вчера вместе в кино ходили. На выходные поедут на нашу дачу.

— Да, — соглашается мама и довольно кивает. — Максимка и Ксюша молодцы. Смотрю на них и каждый раз радуюсь.

Она сердито, но по-доброму хлопает меня по бедру.