Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 36 – Арина Арская

В конце концов, мы же «расстались», а бывшие ну никак не могут работать в одном офисе. Думаю, он оценит мою идею.

С этими мыслями я покидаю лифт. Иду по коридору к массивной двери с табличкой «Градов М.В.».

Захожу в приёмную. Просторная, светлая комната с панорамным окном. Встречаюсь взглядом с его секретаршей Мариной — элегантной женщиной лет пятидесяти в строгом костюме. Она смотрит на меня поверх тонкой рамки очков, кивает и слабо, сочувственно улыбается.

Закрываю за собой дверь.

— Шеф у себя? — спрашиваю я, и голос звучит хрипловато.

Марина кивает ещё раз, но её улыбка тает.

— Да, Вера, только он… — она понижает голос до шёпота, — …он не в духе. Давно я таким не видела.

Тихо постукиваю костяшками двух пальцев по косяку, и Марина оглядывается. Недоумённо вскидывает бровь и говорит, чуть растягивая слова:

— Вера… Ну, тебе уже можно и без стука заходить к Мише, разве нет?

Голос у неё ровный, но в уголках губ все же проскальзывает лёгкая, почти незаметная усмешка.

Так, значит, и она в курсе моего «романа» с Михаилом Валентиновичем. И, чёрт возьми, в курсе моей «беременности».

Мне остаётся только тяжело вздохнуть.

Обхватываю пальцами холодную металлическую ручку, медленно на неё надавливаю. Дверь с тихим щелчком открывается. Захожу в кабинет, но за массивным дубовым столом Михаила Валентиновича я не нахожу.

Растерянно оглядываюсь в его просторном, залитом солнцем кабинете. Всё на своих местах: монументальный стол, кожаные кресла, стеллажи с книгами и папками, огромная картина с линиями и кругами на стене.

— Михаил Валентинович? — зову я.

Насторожённо смотрю на дверь по левой стороне кабинета — она приоткрыта. Оттуда идут странные звуки: ритмичный, нарастающий гул, прерывистое шипение и мерные, тяжёлые быстрые шаги.

Хмурюсь.

— Михаил Валентинович? — повторяю я громче.

Мне никто не отвечает. Только этот странный гул нарастает и шаги нарастают.

Перехватываю синюю папку с отчётами поудобнее. Делаю несколько неуверенных шагов к приоткрытой двери. Звуки становятся отчётливее: равномерный бег, учащённое дыхание, лёгкий скрип механизма.

Медленно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь и вся замираю.

Мне кажется, что даже сердце перестаёт биться.

У панорамного окна, за которым раскинулся солнечный город, на современной беговой дорожке энергично бежит Михаил Валентинович. В одних спортивных черных трениках без опознавательных знаков.

Он меня не видит. Бежит он ко мне спиной, а смотрит в окно, на городскую панораму. В ушах у него воткнуты маленькие белые беспроводные наушники.

Я не моргаю. Стою, заворожённо наблюдаю за тем, как от каждого резкого, мощного движения Михаила Валентиновича перекатываются его мышцы под слегка смуглой, влажной кожей.

Волосы Михаила Валентиновича на затылке влажные и немного слиплись

Мой взгляд скользит от широких, мощных плеч, дельты которых чётко прорисованы, вниз по красивой, рельефной линии лопаток. Потом опускается по углублению позвоночника, по которой скатывает капля пота, и останавливается на двух симметричных ямочках на пояснице, прямо над резинкой треников.

Михаил Валентинович дышит шумно, но размеренно — глубокие, грудные вдохи и выдохи.

Я медленно сглатываю.

Невольно перевожу глаза ниже. На… пятую точку босса.