Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 70 – Арина Арская

— Я хочу сказать, что если вы сейчас не возьмёте ситуацию с дочерью под контроль, — мой голос теряет официальные нотки, в нём начинает клокотать женская и материнская ярость, — то ваша дочь попадёт либо в дурку, либо за решётку. Вот уж мы все посмеёмся, да? Животики надорвём! — делаю зловещую паузу и рявкаю. — А теперь, Михаил Валентинович, быстренько спрятали свои седые колокльчики в трусишки от невесты и мигом ко мне, а иначе я сама приеду и за ухо вас притащу к дочери!

— Ты не знаешь где я живу, Позднякова, — кажется, у моего босса язык немного заплетается.

Пьяный что ли?

Вот же скотина! Пока его дочь за мной с ножом бегает, этот устроил себе романтический вечер на всю катушку!

Отец года!

— Узнаю, — цежу сквозь зубы и так крепко сжимаю телефон в пальцах, что он начинает поскрипывать. — Из-под земли достану, Михаил Валентинович.

Опять молчание. Длится оно около минуты. Я слышу, как за дверью в гостиную Гоша что-то ласково воркует спящей Ксюше.

Вот уж не думала, что мой капризный попугай признает в истеричной дурёхе “свою”.

Снежку был готов на клочки порвать, а с Ксюшей нянчится.

— Еду, — наконец следует короткое и тихое. — Скоро буду.

— Но подарок для Гоши всё равно привезите, — строго шепчу я в трубку. — Он любит подарки.

Михаил

Приглаживаю волосы ладонью в попытке себя привести в божеский вид. Нагибаюсь, подхватываю с пола за ворот пиджак.

Снежана сидит на полу у дивана, поджав ноги. Смотрит на меня снизу вверх огромными, мокрыми от слёз голубыми глазами. Строит мне щенячьи глазки: печальные, просящие, но в то же время обиженные и полные немого укора. Неожиданно тянет ко мне руки. Ждёт, что обниму, прижму, утешу.

Я неуклюже и тяжело отступаю назад, спотыкаясь о пустую бутылку. Криво улыбаюсь и грожу Снежке пальцем.

— Мне было велено спрятать мои седые колокольчики в трусишки, — сиплю я.

Пытаюсь вдохнуть полной грудью, и на меня накатывает волна тошноты. Выпускаю из себя громкую, неприличную отрыжку. Задыхаюсь от собственного же кислого и горького перегара. Печально вздыхаю.

— Не такие уж они и седые, — бормочу себе под нос, убирая со лба непослушную прядь. —

Еле как натягиваю на себя пиджак. Снежана всхлипывает.

— Ты к ней собрался, да? — Смахивает слёзы тыльной стороной ладони, размазывая чёрную тушь по идеальной фарфоровой коже. Получаются грязные полосы. — Только она позвонила, и ты сразу к ней срываешься.

Пытаюсь проморгаться. Гостиная плывёт перед глазами: размытые очертания мебели, тёмные прямоугольники окон, бархатный полумрак.

Медленно, с усилием, заставляю картинку стать чётче.

— Ты знаешь, Позднякова жутко угрожает, — говорю я, одёргивая полы пиджака. Меня немного ведёт в сторону. Опираюсь о спинку кресла. — Я ей поверил, что она может меня оставить без моих драгоценных колокольчиков.

Делаю паузу, собираясь с мыслями. Голова гудит.

— Её чокнутый попугай взял в заложники мою дочь. — Возмущённо всхрапываю. В горле першит. — И теперь мне опять надо ему готовить выкуп.

Отворачиваюсь от Снежаны и задумчиво окидываю гостиную взглядом. Глаза выхватывают детали: серебряную рамку с фото Аллы, приоткрытую дверцу барной стойки, тень от торшера на стене.

Думаю о том, какой подарок привезти попугаю.

Господи. Дожился. Я серьезно раздумываю над чем, что подарить попугаю. Попугаю!