Книга Слова в "Уголке", страница 29 – Лина Лионова

— Давай я сам закончу тут, — тихо сказал Артем, забирая у нее тряпку. — А ты проверь кассу и все, что нужно для отчета. И не спорь.

Лина хотела возразить, но сил не было. Она кивнула и ушла в подсобку, чтобы закрыть смену. Вернулась, когда все было готово, и встала у двери, глядя, как Артем щелкает выключателями, гасит лишние лампы, оставляя только теплый свет над стойкой.

— Готово, — сказал он, подходя к ней. — Можно закрывать.

Он протянул ей ключ, но Лина не взяла его. Просто стояла, опустив плечи, и смотрела куда-то мимо, будто видела не дверь кофейни, а что-то гораздо дальше.

Артем замер на секунду, всматриваясь в ее лицо, а потом, не спрашивая, просто шагнул к ней и обнял. Крепко, по-настоящему, так, будто хотел передать ей часть своей силы, чтобы она могла снова стоять ровно. Он прижал ее к себе, и Лина вдруг перестала сдерживаться — не заплакала, нет, но позволила себе обмякнуть, перестать быть твердой, перестала быть «той, кто все выдержит». Она прижалась к нему, уткнулась лбом в его плечо, вдохнула знакомый запах кофе, корицы и чего-то совсем простого, человеческого.

Артем гладил ее по волосам, тихо, неторопливо, как гладят кого-то, кто долго бежал и наконец-то остановился.

— Все будет хорошо, — прошептал он, не как пустую фразу, а как обещание, в которое сам хотел верить. — Даже если сейчас кажется, что ничего не будет. Даже если тяжело. Мы это переживем. Ты не одна.

Лина кивнула, не поднимая головы, и просто дышала. И в этом дыхании понемногу возвращалась земля под ногами.

Через минуту она чуть отстранилась, все еще держась за его руки, будто боялась, что если отпустит, то снова унесет ветром. Подняла глаза и посмотрела на него — прямо, без защиты. И в этот момент между ними не осталось ни суеты, ни работы, ни чужих разговоров.

В его взгляде было столько тепла, столько заботы, столько желания защитить ее от всего мира. На долю секунды ей показалось, что он чуть наклонится, что мир снова замрет, но уже по другой причине.

Но Артем не наклонился. Он задержался в этом взгляде, а потом медленно, очень бережно, отпустил ее руки и вместо этого легонько взъерошил ей волосы — так, как делают братья, когда хотят сказать: «Я тут. Я тебя не дам в обиду. Но я не буду брать больше, чем ты готова дать».

— Ну вот, — тихо усмехнулся он, стараясь вернуть голосу привычную ворчливость, чтобы развеять эту слишком серьезную тишину. — Теперь можно и закрывать. Завтра опять сиропы сами себя не посчитают.

Лина слабо улыбнулась — впервые за день улыбка получилась не натянутой, а настоящей, пусть и немного дрожащей.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не за что. Я же напарник. Хранитель сиропов и… всего остального.

Она кивнула, взяла ключ, повернула его в замке. Дверь щелкнула, колокольчик над ней тихо звякнул в последний раз, и кофейня «Уголок» закрыла свои двери до утра.

Они вышли на улицу, где воздух был уже по-вечернему прохладным, а фонари зажигались один за другим, как маленькие маяки. Артем шел рядом, не слишком близко, но так, чтобы Лина знала: он тут.

— Я провожу тебя, — сказал он просто.

— Хорошо, — ответила она, и в этом «хорошо» было столько благодарности, что Артему не нужно было больше ничего спрашивать.

И пока они шли по тихим улицам, мимо витрин, в которых отражались их тени, Лина думала не о том, что Марк уехал и что впереди — дни ожидания. Она думала о том, что есть люди, которые умеют просто стоять рядом, когда тебе тяжело. И этого, сегодня, было достаточно.