Онлайн книга «Родинка на линии судьбы»
|
— Не спится, друг? — Не спится, друг… — И мне тоже… Рядом, на соседней койке, заворочался Олег. Друг. Напарник. Товарищ. Здесь не было званий, знаков отличий, родов войск. Лишь фамилии и приказы. Иногда братцы. Иногда братишки. Очень редко пацаны. Ещё реже случались просьбы. Почти никогда — слёзы. Никакая влага не выдерживала беспощадного афганского солнца. И не менее беспощадного афганского ветра. Полгода на войне. Сотни километров выжженных степей и пустынь. Тысячи загубленных жизней. Тонны несущих смерть снарядов. Центнеры непонятно за что пролитой крови. Цистерны топлива. Горящие вертушки. Пирамиды цинковых посылок на Родину. Боль. Стыд. Ярость. Неизмеримые никакими физическими единицами дни беды и горя. И на этом страшном фоне — свернувшееся улиткой собственное горе. Такое незначительное и мелкое в сравнении с ежеминутно открывающейся картиной. И оттого остро сопровождаемое чувством вины. Не понял. Не осознал. Не догадался. Не успел… — Опять Сонька снилась? — догадался Олег. Ответа не последовало. К чему слова, если они давно научились понимать друг друга без них. За два месяца, объединившие танкиста и лётчика в разведгруппе специального назначения, куда Сергей попал после ранения. С лёгкой руки оказавшегося в том же госпитале друга. * * * — Держись, недолго осталось. Через полчаса подъём. Потом зачистка в Старом ущелье. Хорошо, если позавтракать успеем. Слова… слова… Подъём… Зачистка… Завтрак… Кому это надо? Кто заморачивается этими досадными мелочами в пыли и огне, когда не слышно ничего, кроме скрежета гусениц, рёва моторов, свиста лопастей, автоматных очередей и грохота взрывов? Когда не чувствуется ничего, кроме биения сердца и надёжного плеча друга. Когда часами сидишь в засадах под палящим солнцем и пронизывающим насквозь горячим ветром. Когда безразличие охватывает душу и сознание и ты направляешь технику и живую силу в самую гущу ненавистных тел. И давишь… давишь… давишь… Впечатываешь в землю нескончаемого врага… — Серёга, ты завязывай с этими страданьями, — Олег привстал и понимающе похлопал друга по плечу. — Иначе — кирдык! До победы не доживёшь. — А будет она, эта победа? — Ну, куда ж деваться? На поражение мы не согласны. Придётся дожимать до победы. Мне-то до лампочки, а тебе ещё сестрёнку искать. Сергей вздохнул: из писем бывших сослуживцев Николаев знал, что безутешная супруга после месяца стенаний увлеклась залётным столичным инспектором и подала на развод. Унеслась сама, прихватив сына. Особых переживаний предательство Кристины не вызвало: Олег не считал этот брак панацеей от одиночества. Женщина сжилась с идеей стать генеральшей, а он вообще идеями не увлекался. Жил сегодняшним днём. На третьей неделе своего пребывания в Афгане он зачастил в штаб, где имел успех у девочек-шифровальщиц. После ранения сменил ориентацию на госпиталь. А недавно увлёкся буфетчицей штабной офицерской столовой, куда мчался в редкие минуты отдыха. — На мой век баб хватит, — подмигивал он менее удачливым в личной жизни товарищам, — а вы страдайте на здоровье, раз такие порядочные попались! — Ничего, — сплёвывал сквозь зубы капитан Маладянов, — найдёт коса на камень. Покрутишься, брат, когда настоящую любовь встретишь. Остальные отмалчивались: кто-то не верил в красивую сказочку про настоящую любовь, а кто-то откровенно побаивался нарываться на неприятности. В последнее время старший группы бывал непозволительно скор на расправу. От скверного характера и тяжёлой руки Николаева пострадал не один неосторожный в словах подчинённый. Жаловаться тут было не принято. Приходилось красоваться на поле боя с повреждениями, к войне не относящимися. И держаться подальше от скорого на расправу майора. |