Онлайн книга «Родинка на линии судьбы»
|
Девчушка в смущении ступила на крыльцо. Потупилась. Тонкую шею тронул румянец. Уши отливали на свету нежными ломтиками лососины. Да и сама девчонка, хоть и мала, но очень даже соблазнительна. Через годик отбоя от кавалеров не будет! — Маруся я, Кузнецова дочка. — Кузнецова? Это ж которого? Левого или правого? Девочка растерялась, подёргала одну косицу, потом другую. Ушки её чуть поостыли на студёном ветру, напоминая теперь молодые яблоневые лепестки. — Лавра Петровича дочка. — Правого, стало быть… — Это ж кому как — кому правого, а с моей стороны — левого, — в ясных серых глазах запрыгали лукавинки. — А вы присаживайтесь, барин, присаживайтесь! Кофей Варварушка Дмитриевна сейчас же и сделают. Они только и ждут… Кланяться велели… Девчушка шмыгнула в дом, а Алексей вдруг понял позицию отца в отношении всех этих Арин, Варвар, Марусь. Старик наслаждался тем, чем хотел наслаждаться. Тогда, когда хотел. И так, как хотел. Не морочил себе голову приличием и религиозными заповедями. Хозяин он и тайге хозяин. А законы, человеческие и божьи, для остальных писаны. Усмехнулся. Кто его знает — надоедят Сонины капризы, может, стоит переключиться на девчонку. В Европах подобного румянца давно не сыскать. А тут… — Да тут такого добра за квартал вязанку насобирать можно, — прикинул он. — Какое-никакое, а развлечение. Надо будет жёнушке намекнуть на досуге. Чтобы не сильно выпендривалась. Но пока погодим, пусть для начала наследника мне родит. Раздавать полномочия всяким там племянникам и сводным братьям я не намерен. — Ну что там, Кристина? — крикнул он, заметив возвращающуюся из-за бани Кристину. — Плачет. А и хай себе плачет. Всё одно — никуда не денется. Там Борька с Трошкой вахтуют. Не просочится. Хлопцам твою кралю перепоручила. С норовом девка. И хорошо. — Чего ж хорошего? — Такие из постели живым не выпустят. А по-другому вас, мужиков, не удержать. Ты, я смотрю, недалече от батьки ушёл. Хоть на местных не падок, но тоже ходок. — Эй, полегче на поворотах, нянюшка! — возмутился было Алексей, но любопытство оказалось сильнее возмущения. — С чего ты взяла насчёт ходока? — Носом чую. В своё время пришлось науку освоить. Не то б давно бока на кладбище отлёживала. Вам, кобелям, только палец покажи — не то что с рукой — со всеми потрохами в один присест сожрёте! И выплюнете вскорости. Обожглась, правда, раз. Пришлось ведьме на утёсе плакаться. Теперь вот только чужих и нянчу. А повороты… Мне, старой дуре, бояться нечего. Коли пришлёпнет кто, за честь почту. Зажилась я на этом свете. Надоело зря небушко коптить. — Эй, ты с какого бодуна богохульствовать принялась? Гляди у меня, прознает Феодосий… — И чё? — Кристина воинственно упёрла руки в тугие бока и рассмеялась. — Будто не знает уже! Опоздал, сынок, он давно на меня зубы точит. А толку? Не в почёте у верников наших нынче поп. Им нового подавай! Батюшка твой вроде как нового святошу выписал. Ждём не дождёмся, когда осчастливит. Перебывало этого брата на моём веку. И грозились, и анафеме придавали. И чё? Где они, а где я? Эх, кабы могла радоваться тому, радовалась бы, а так… Одни только младенцы и радуют по-настоящему. Твоя-то когда разрешится? — Думаю, к концу лета. — Не-а, к середине. Как пить дать! Ну, стало быть, ещё одного барчука выращу. Что-то батька твой не торопится — Варвара второй год порожняя ходит. Не к добру. Стареет Кондратьич. Кончается… |