Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 3 – Лина Богданова

Николай махнул рукой в сторону уплывавшего за горизонт облака, приподнял воротник и вышел наконец на знакомую тропинку. С одной стороны — дом старика Прокопьева, с другой — водонапорная колонка, за ней заброшенное здание детского садика. Сколько себя помнил Николай, садик был заброшен. Мальчишками они лазили сюда за грушами и просиживали штаны в покосившихся беседках с проломленными беспощадными предшественниками крышами.

— И ведь до сих пор стоит! — сетовал на судьбу Николай. — И простоит невесть сколько. А мой дом кому-то в срочном порядке понадобился. Разрушили жизнь человеку ради трех бочек с бензином — вот тебе, батюшка, высший суд!

«Мчались танки, ветер поднимая, наступала грозная броня…» — неслось с выходящей на проспект переселковской окраины.

— У… у-у-у… — в такт музыке подвывал Мухтар, сидя на крыше своей «бронемашины». — У-у…

— Чтоб тебя, танкист фигов! — кипятилась за высоким забором бабка Тарасовна. — Опять завел свою канитель! Гляди у меня, кобель шелудивый: будешь выть — не получишь обеда!

Мухтар добыл до конца куплета и притих: лишенная обеда и без того нелегкая его жизнь теряла всякий смысл. Придется потерпеть до следующей трансляции: авось вредная Тарасовна отлучится на часок по делам. Пес немного побалансировал на дышащей на ладан будке и нехотя спрыгнул в хлипкую, подернутую изморозью грязь. В тесном закутке, где ему довелось исполнять свой собачий долг, помимо грязи и не менее хлипкой старой будки имелась лишь гнутая алюминиевая миска да пара обгрызенных Мухтаром от нечего делать вишневых стволов.

За последующие со смерти хозяина три месяца пес окончательно разочаровался в жизни, озверел и теперь кидался к забору при малейшем шорохе, провожая нарушителя ненавистного спокойствия истошным лаем.

Соседские мальчишки, некогда дразнившие Мухтара танкистом, теперь остерегались тревожить пса: забор вокруг дома обветшал, вдруг злыдень вырвется. Ребята переключились на другие, менее опасные эксперименты. А позабытая всеми собака почти одичала в своем мокром и холодном углу. На долю верного сторожа и защитника досталась одинокая и мучительная старость.

Мухтар тяжело вздыхал, устраиваясь на охапке гнилой соломы и с тоской посматривая в узкий люк на крыше будки. Вспоминал хозяина. Тому взбрела в голову блажь проделать в крыше собачьего дома дыру с крышкой.

— Все собаки как собаки, а мой — танкист! — пояснял любитель модного когда-то сериала «Четыре танкиста и собака». — Пускай привыкает: ежели, что вместе поедем Родину защищать! И Петровича с собой прихватим до комплекту.

— А где еще двоих возьмете? — хитро таращила свои подслеповатые глазенки Тарасовна.

— В чем проблема, соседушка? — подмигивал ей хозяин, поглаживая своего лохматого любимца. — Было бы предложено, за моим Мухтаром пол-улицы побежит!

Не дождался старик войны. Умер под Новый год. С тех пор и начались Мухтаровы страдания. Сперва по хозяину тосковал. От еды отказывался. Выл беспрестанно. Старуху-хозяйку близко к себе не подпускал. Довыпендривался: старуху дети к себе забрали. В квартиру со всеми удобствами.

Дом заперли. Тарасовну попросили пса кормить. Сами наведывались редко. Печки протопить да огород вскопать. К Мухтару в закуток заходить никто не собирался. Жив и жив. А помрет — закопаем. Подумаешь, ценность великая — не на хуторе живем, ежели что — соседи позвонят. И потом: кому понадобится в старую развалину без спросу лезть?