Книга Любимая кукла босса, страница 4 – Татьяна Лерим

Мне даже казалось, что его интересую только я, судя по его похотливому взгляду на мою блузку, которая была застегнута до горла, но мне хотелось еще раз осмотреть себя и проверить все пуговицы, иначе я не могу объяснить столь явного интереса к своей фигуре. Я сквозь силы пыталась не обращать внимания, чтобы не выглядеть глупо в данной ситуации.

И когда совещание наконец закончилось, я, вежливо попрощавшись со всеми гостями, пулей вылетела с переговорного зала. Еле-еле быстрыми шагами дойдя до своего стола, я просто рухнула в него, словно мешок картошки. Сердце колотилось как умалишенное, я конечно же всю себя пересмотрела. Блузка персикового цвета, без пятен, пуговицы на месте, волосы собраны в пучок.

Вроде бы все на месте, вид опрятный.

— Ну как тебе новый босс? — Машка взялась из неоткуда, заставив меня врасплох. Вздохнула и спокойно ответила:

— Да не знаю я. Не поняла. Сидел и молчал всю дорогу. Ну в одном ты права, не хотела бы я оказаться с ним наедине, — зачем-то ляпнула и сразу же прикусила губу. Не стоит сплетничать за спиной про начальство. Не такая уж и подружка мне эта Маша, вдруг доложит, мне неприятности ни к чему. Она видать прочитала в моих глазах эту мысль, и так же удалилась, как и появилась минутой ранее.

Я глубоко вздохнула и взялась за пылающие щеки.

Что вообще это было и что нужно этому Богдану Станиславовичу, из-за которого я даже заикаться начала в один момент, не справившись с волнением и его явным интересом ко мне?

Богдан

Я заприметил ее сразу, как только переступил порог отдела. Сложно не разглядеть такое миловидное и отличающееся личико, среди тонны косметики и силикона, и пройти мимо. Она смотрела в упор, заставив меня остановиться. Во взгляде был интерес ко мне, любопытство. Впрочем, как и у всех молодых женщин, гоняющихся за деньгами в поисках легких денег. Трахаться за внушительную сумму куда более приятнее, чем работать, даже без любви!

Все они шалавы одинаковые и внутри, и снаружи, вот только обычно я не смотрю на них, а на этой завис.

Наше молчаливое общение на невербальном уровне длилось несколько секунд, после чего она опустила глаза вниз (Боже, какая невинность!), а я зашел в кабинет к брату.

— Где французы? — Ренат явно нервничает от предстоящей сделки. Чувствует провал. Я решил дать ему шанс и найти партнеров для будущего развлекательного комплекса, а после разнес проект в пух и прах. Но он стоял до конца защищая свою работу, поэтому проекту быть. Ренат должен чувствовать ответственность, а я переживу пару миллионов в убыток.

— Скоро будут, — скрещивая пальцы, отвечает.

— Буду в переговорной. Надеюсь, там все готово? — поворачиваюсь на сто восемьдесят и не дожидаясь ответа иду в соседний кабинет.

Мы с Ренатом, как кошка с мышкой. Сначала я его ненавидел, узнав об измене отца и страданиях матери. Еще и ребенок. Двойной удар по ее здоровью. Никакие страдания еще не приносили счастья в конце.

Ненавидел — это даже мягко сказано. Он был как черное пятно в моей жизни, которое не стереть и не забыть.

Вторая семья отца оставила неизгладимый след на формирование меня, как личности. Я стал жестким, я перестал ценить людей, сразу научился их использовать. Мне было пятнадцать, когда я случайно услышал разговор предка, мальчик был болен и его шалава набралась смелости и позвонила, в момент, когда он был дома, после этого мое детство закончилось. Матери я соответственно ничего не сказал, но играть в счастливую семью не желал. Стал ежиком, если говорить ее словами, замкнулся в своих проблемах, стал убегать из дома, курить. Связался с плохой компанией и кожей почувствовал всю прелесть уличной жизни. Колоться не начал только благодаря маме, жалко было ее слез, не хотел добавлять новых.