Книга Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга, страница 27 – Татьяна Этерра

— Что это у вас? — спросила Серафима, делая шаг ближе.

— Старая поваренная книга, — ответила Василиса, прикрывая её рукой. — Нашла в кладовке.

— Можно посмотреть? — Серафима протянула руку.

— Нельзя! — рявкнул Пряник, прыгая между ней и книгой. — Это личное! Это тайное! Это... это для посвящённых!

Серафима засмеялась, но смех её был холодным.

— Забавный фамильяр, — сказала она. — Ну что ж, увидимся, Василиса.

Она вышла, и пекарня словно выдохнула.

— Я не хочу её больше видеть, — сказал Пряник, дрожа. — Она плохая. Она хочет украсть книгу.

Василиса кивнула. Она чувствовала то же самое.

Она положила руку на книгу — та была тёплой, живой. Серафима не получит её.

— Я покажу ей, что такое настоящая магия, — сказал Пряник, и в его глазах мелькнула решимость. — Я умею быть опасным.

Василиса обняла его.

— Я знаю, — сказала она. — Ты мой герой.

— Я знаю, — ответил он, прижимаясь к ней. — Но приятно, что ты это говоришь.

В углу пекарни, на подоконнике, сидел Химера. Он смотрел на дверь, за которой скрылась Серафима, и в его глазах зажглось что-то странное — настороженность, смешанная с тревогой. Он подошёл к Прянику, лизнул его в щёку и тихо заурчал, будто предупреждая: «Берегитесь. Она опасна».

Пряник погладил его по голове.

— Я знаю, дружище, — сказал он. — Я знаю. Но мы её не боимся.

После ухода Серафимы Василиса долго стояла у стола, сжимая в руках книгу, и пыталась унять дрожь в пальцах. Пряник сидел у её ног, напряжённо глядя на дверь, его пучок нервно подрагивал.

— Она вернётся, — сказал он наконец. — Я чувствую. Она не уйдёт просто так. Она видела книгу. Ей нужна она. Или ты. Или мы оба.

— Я не отдам её, — ответила Василиса, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Она не получит её.

— Мы спрячем её, — предложил Пряник. — Спрячем так, что никто не найдёт. Может быть, в печи? Или в кладовке? Или в моей миске?

— В твоей миске?

— Ну да. Там всегда много муки. Книга забьётся в муку, и никто её не увидит. А если Серафима спросит, я скажу, что съел её. Я могу сказать, что съел книгу. И тогда она перестанет её искать.

— Ты не можешь съесть книгу.

— Я могу попытаться, — сказал Пряник с такой серьёзностью, что Василиса невольно улыбнулась. — Я много чего могу, если постараюсь. Даже капусту могу съесть, если она приготовлена правильно.

— Ты не съешь книгу, — повторила Василиса, убирая её в ящик стола. — Мы спрячем её там, где никто не найдёт.

— Хорошо, — согласился Пряник. — Но если она спросит, я скажу, что съел её. Это моя благородная ложь. Я готов пожертвовать своей репутацией ради тебя.

Василиса погладила его по голове, и он прижался к её руке, довольно заурчав.

— Ты мой герой, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он, чуть приподняв голову. — Но я хочу пирожок. Чтобы подкрепиться перед битвой.

— Какой битвой?

— С Серафимой, — просто сказал Пряник. — Я чувствую, что она будет. И я должен быть сытым. Пустой фамильяр — слабый фамильяр.

На следующее утро Василиса проснулась с тяжёлым сердцем. Она почти не спала — всю ночь ей казалось, что она слышит шаги за дверью. Но Пряник спал мирно на своей подушке, свернувшись калачиком, и это её успокаивало.

Она оделась, завязала фартук и отправилась в пекарню.