Книга Хозяйка Кленовой Долины, страница 8 – Ayashka Ahmedova

— Ого, дорогая, да ты влипла по самые уши, — хохотнула Виола, закидывая ногу на бортик джакузи и подставляя её под струи воды. — Но ты права. Тело у него — загляденье. Эти руки... держу пари, он может поднять тебя одной рукой и прижать к стене. И судя по тому, как он смутился, ты произвела на него не меньшее впечатление. Мужчины в двадцать пять лет не умеют скрывать такое вожделение.

Чего мы не знали, так это того, что в этот самый момент за тяжелой дубовой дверью купальни стоял Нейтен.

Он вернулся раньше, чтобы забрать в цоколе инструменты для починки левады. Услышав голоса и шум воды, он остановился. Шагнув к полуоткрытой двери, он собирался окликнуть нас, но слова застряли у него в горле, когда он услышал свое имя. И особенно — когда услышал мои откровенные признания.

Нейтен замер у стены, тяжело дыша. Сквозь щель двери он не заглядывал — его врожденное благородство не позволило ему подглядывать за двумя обнаженными девушками. Но его воображение, подстегнутое моими словами, сработало против него. Он слишком хорошо помнил, как я выглядела вчера в ванне. А теперь, слыша мой мягкий голос, рассуждающий о его руках и его силе, Нейтен почувствовал, как кровь тяжелой волной прилила книзу живота. Его джинсы стали тесными, а дыхание сделалось хриплым и рваным. Мужчина крепко сжал кулаки, вонзая ногти в ладони, чтобы сдержать дикий порыв ворваться внутрь и доказать мне, что его руки действительно способны на всё то, о чем я только что говорила.

С трудом подавив этот импульс, Нейтен бесшумно, как тень, отступил назад и быстро покинул цокольный этаж, так и не выдав своего присутствия.

Вечер прошел на удивление спокойно. За ужином Нейтен был непривычно молчалив и почти не смотрел на меня, что я списала на его обычную суровость. После отбоя усадьба погрузилась в глубокий, сонный покой. Виола, утомившись от деревенского воздуха, уснула первой, оглашая свою комнату едва слышным сопением.

Мне же не спалось.

В комнате было душно, а мысли, растревоженные дневными разговорами, никак не желали складываться в сны. На часах было далеко за полночь. Я поднялась с постели, накинув поверх тонкой, полупрозрачной шёлковой ночнушки, едва прикрывающей бедра, легкую кружевную накидку. Босые ноги приятно холодил деревянный пол.

Решив немного освежиться, я тихо спустилась по лестнице, открыла тяжелую стеклянную дверь и вышла в ночной сад.

Осень ночью была волшебной. Серебряный свет полной луны заливал кленовые аллеи, а легкий ветерок шелестел опавшими листьями. Я медленно шла по дорожке, наслаждаясь прохладой, которая остужала мою разгоряченную кожу. Под накидкой я была почти обнажена, и это дарило странное, будоражащее чувство свободы.

— Не спится, хозяйка? — раздался из тени векового клена низкий, бархатный голос.

Я вздрогнула и прижала руку к груди. Из темноты вышел Нейтен. На нем были только свободные домашние брюки и простая темная рубашка, расстегнутая наполовину. Лунный свет выгодно подчеркивал рельеф его груди и острые скулы. В руках он держал стакан с чем-то крепким.

Он окинул меня взглядом, и я увидела, как его зрачки мгновенно расширились, практически затопив карию радужку. В лунном свете моя сорочка просвечивала, открывая его взору силуэт моей тонкой талии, округлых бедер и высокую грудь с затвердевшими от ночной прохлады сосками.