Книга Действуем, сестра! Свадьбе быть?, страница 36 – Елена Коломеец

— По-моему, стоит на этом варианте и остановится, куда лучше старомодной вуали.

Мы хохочем и даже портниха, которая обычно была молчалива и как-то особенно печальна, сегодня веселится с нами от души. Надеюсь, дело не только в том, что мы ее рассмешили, но и в хороших изменениях в ее собственной жизни.

А потом мы едем домой. Когда я вхожу в приют и малышня набрасывается, облепливая плечи, руки, устраиваясь в волосах и карманах, я не могу не плакать. От счастья, что они есть и любят меня, от огорчения, что покинула их, а они скучали и ждали. Даже мать-рибисса, обычно предпочитающая дремать в лежанке, встает, чтобы потереться макушкой о мои ноги.

— Пока тебя не было, у нас тут пополнение случилось, — говорит Барбара, показывая небольшую коробку в углу, в которой дремлет какой-то серый комок.

— Кто же это? На щенка, вроде, не похож, — не хочу тревожить малыша и стараюсь разглядеть так, но получается слабо.

— Ни за что не догадаешься. Пегасенок!

— Дикий? — удивленно спрашиваю я. — Или отбился?

— Думаю, сбежал от черных заводчиков. Знаешь, которые пытаются вывести пегасов в обход не только государственных заводов, но даже простого здравого смысла и доброго отношения к живым существам. У него раны на ногах, как будто его держали на цепи в кандалах.

— Какой кошмар.

Так и хочется обнять, погладить этот маленький комочек, и я аккуратно устраиваюсь рядом, тихонько провожу ладонью по спинке. Он вздрагивает и выглядывает из коробки. Мордочка заспанная, но настороженная. Натерпелся.

— Надеюсь, он привыкнет ко мне. Ужасно не хочется опять уезжать и оставлять их одних. Они же не понимают, что я ненадолго и скоро вернусь.

— Может, и понимают, — отвечает Барбара, — я им говорила, что ты ненадолго и, мне кажется, это действовало. Как твой грант?

— Ой, я совсем забыла. Чудесно, Барбара, просто чудесно! И в газете написали, и денег дали, так что теперь заповеднику — быть. Осталось найти хорошее место.

Мысль о возможном отъезде в столицу неприятно колет сердце, но я стараюсь выгнать ее. Мы пока даже не поговорили с Реми, возможно, найдется какой-то вариант, который устроит всех.

Натискавшись своих любимцев, я все-таки иду наверх. Без Реми там пусто и как-то грустно. Теперь я понимаю, что испытывала Зоя после отъезда Роберто.

— Посидим на кухне? — предлагает она.

— И выпьем кофе. Почему-то в столице мне все предлагали чай.

— Забавно, мы тоже чаевнивали, — хихикает Зоя. — Наверное, старая аристократия предпочитает классику.

— А мы люди простые, — киваю и достаю чашки, пока сестра ставит на плиту джезву.

А потом мы пьем кофе и болтаем почти до утра. Зоя то краснеет, то хохочет, рассказывая, как она влетела в окно или про то, как они обчистили холодильник. Конечно, я чувствую: что-то важное она не говорит. Но понимаю, что такие вещи всегда принадлежат двоим и даже не думаю выспрашивать. Так правильно. Моя волшебная тайна ждет меня, чтобы совсем скоро открыться. Во всяком случае я очень на это надеюсь.

Просыпаемся мы утром. Нашим утром. Планировалось, конечно, что мы бодро вскакиваем с кроватей, когда розовая полоска рассвета только разрезает небо. На самом деле, досидевшись почти до этого самого рассвета, проснулись мы ближе к обеду и, охая, еле-еле вылезли из кроватей.