Книга Действуем, сестра! Бизнес или любовь?, страница 11 – Елена Коломеец

— А это так важно?

— Конечно, — кивает Зоя, — так все же, где?

Почему-то Реми выглядит смущенным. Неужели он никакой не мастер, а самоучка? Но даже если так, был бы он плохим специалистом, разве его бы пригласили на завод?

— Да, Реми, — смачно поддевая соус куском хлеба, говорит Роберто, — учился ты все-таки или нет?

Я мягко улыбаюсь и кладу руку на ладонь Реми. Мне кажется, он взволнован. Все это начинает напоминать какой-то допрос, и мне хочется его поддержать. Он чуть улыбается в ответ, больше глазами, чем губами.

— Надеюсь, мажинерная академия в Брейвиле удовлетворит ваши взыскательные требования? — спрашивает он Зою.

И теперь даже я понимаю его смущение. Случайных людей там не бывает. Даже я, отучившись при библиотеке, могу считаться счастливицей. Многим приходится довольствоваться базовым образованием, которое дают при храмах. Зоя так и вовсе вытащила золотое перо из хвоста феникса: она выиграла конкурс и училась на частном курсе вместе с детишками знати. Но академия, да еще в столице, — это что-то недостижимое. Можно сказать, что обучение такого уровня передается по наследству.

— Да ты мажорчик из богатенькой семейки? — спрашивает Роберто. — А выставлялся-то.

— Я сирота, — холодно отвечает Реми. — И предпочел бы не продолжать этот разговор.

Мне так неловко, что хочется плакать и кусок не лезет в горло. Зачем мы приставали с вопросами? Ужин заканчиваем в тишине. Когда все расходятся по комнатам, я иду за Реми. Наверное, я иду слишком тихо, потому что он, не оглядываясь, толкает дверь у себя за спиной, и она едва не ударяет меня по носу. А может, и не случайно, может, он просто не хочет разговаривать. Мнусь у двери, не зная, что дальше делать. Постучать? Или уйти?

— Кто там? Входите, я вас слышу, — говорит Реми из-за двери.

И мне приходится войти. В его комнате также неуютно и пыльно, как и в остальных. Мы пока отмыли только кухню и ванную. Может, предложить ему помочь?

— Я пришла извиниться, — говорю я оглядываясь.

На стуле махровый «ковер» из пыли. Только постель выбита и застелена свежим бельем. На кровати, облокотившись на упертую в спинку подушку, полусидит-полулежит Реми, закинув руки за голову. Я мнусь, не зная, можно ли присесть на край кровати или лучше постоять.

— За что же, Хлоя?

— Это ведь я начала разговор о вашей учебе. А вы не хотели говорить об этом. И не обязаны, если не хотите. Но Роберто, да и Зоя тоже вели себя некрасиво. Простите.

Он немного помолчал, глядя на меня каким-то внимательным взглядом, который я не очень поняла. И сказал, подвигаясь к краю кровати:

— Садись, Хлоя. Мне жаль, что я не могу тебе предложить стул.

— Это мне жаль. Мы предоставляем вам комнату и должны были позаботиться о чистоте. Но все так навалилось. А бытовых заклинаний я совсем не знаю.

— Вот как? Мне казалось, в этих церковных школах как раз больше учат мыть и готовить, — заметил он, и по тону было понятно, что Реми не особо высокого мнения о таких школах.

— Но я училась не при храме, а в библиотеке, очень хорошей при академии искусств. Нас учили и словесности, и счету, и естественным наукам, и искусству. Но совсем не учили мыть и готовить, да.

Присаживаюсь на край кровати. Как бы не запачкать, хорошо, что я привела себя в порядок перед ужином. Еще не хватало оставить грязь на его белоснежных простынях.