Книга Берегись этой чертовки! Том 2, страница 47 – Сода Айс

Это было просто выражение злости, но для Джека такая мысль казалась абсолютно разумной. В конце концов, сама судьба ошиблась, позволив существовать двум одинаково раздражающим персонажам.

Джек хищно ухмыльнулся.

А ублюдок, защищающий человеческого детеныша, все равно не сможет сбежать. Заодно можно будет выслужиться перед тем старым болваном, который называет себя главой.

— У нас тут, знаешь ли, предателей сначала лишают языка и клыков… а потом убивают, – протянул он. – Найн Фотон.

— Я…

— Постоянные тайные контакты с человеческим детенышем, да еще и твой нездоровый интерес к людям… Думаю, самое время тебя наказать.

Джек рванулся вперед.

Черт… Уклоняться…

— Песик?

Уклоняться нельзя. Если он отступит, ребенок погибнет.

Найн лишь уперся всеми четырьмя лапами в землю и закричал:

— Беги!

Раздался хруст. Клыки пронзили его плечо. Даже застонать от боли времени не было. Нужно продержаться – хоть секунду, хоть мгновение. Пока ребенок не успеет убежать. Пусть даже Найна разорвут в клочья.

* * *

Все произошло стремительно.

Израненного до полусмерти Найна схватил Джек и швырнул к ногам главы. Голос Найна, пытавшегося воззвать к справедливости перед отцом, которого он не видел слишком давно, был без колебаний заглушен. Ему осталось уже привычное унижение.

Что стало с ребенком? Успел ли он сбежать? Хоть бы успел.

Найну вынесли приговор – изгнание.

Джек был исполнителем приговора. Он вырвал Найну клыки. Найн и прежде был слаб – по меркам оборотней, – но теперь стал по‐настоящему хрупким, почти неотличимым от обычного человека.

Джек отрезал Найну язык. Хорошо еще, что он не захлебнулся кровью и не умер на месте. Теперь он больше не мог произнести ни слова – даже если бы вдруг нашелся тот, кто захотел бы его услышать.

И все это время за происходящим наблюдал Мизен. Джек, возможно, этого не заметил, но Мизен видел все – каждую минуту мучений Найна – и насмехался.

Если задуматься, странно, что Мизен якобы не знал о постоянных вторжениях человека. Тот ребенок не обладал умением обходить чары, как Найн. Неужели Мизен нарочно оставил лазейку? Чтобы все закончилось именно так? А может, и то, что ребенок раз за разом возвращался в лес, тоже было частью его замысла? От этой мысли накатывало чувство опустошения.

И вот финальный пункт приговора – выбросить за пределы замка и изгнать за границы леса. Но подобное означало смерть. Оборотень без клыков – паразит, которого любой может убить безнаказанно. Было ясно: Джек прикончит его.

Может, просто умереть?

Неужели и дальше придется влачить бесполезное существование? Он думал, что изменился, но на самом деле был все тем же беспомощным одиннадцатилетним ребенком.

И все же. И все же…

Но Найн не хотел умирать здесь. Он не мог умереть трусом, так ни разу и не покинувшим это место.

И Найн побежал. Уклоняясь от чар Мизена, которые когда‐то испытал на собственной шкуре, заметая следы и сбивая Джека с пути всем, чем только мог, он мчался, не разбирая дороги. Куда угодно. К другому месту, где можно будет умереть. Так он оказался за пределами леса оборотней, затем – в человеческой деревне, потом у реки, а в конце – у огромного города, когда перед глазами развернулись пейзажи, прежде существовавшие лишь на страницах книг, – только тогда Найн подумал, что наконец может умереть.