Книга Поединок сердец, страница 150 – Тессония Одетт

— Не уходи, – говорю я в его спину, и мой голос полон мольбы. – В этот раз я дам тебе причину. Она такова: я не хочу, чтобы ты был с кем-то еще. Я не хочу, чтобы ты целовал, касался кого-то другого или делал что-либо с кем-либо. Только со мной.

Он по-прежнему стоит спиной ко мне, пальцы все еще лежат на ручке. Я делаю шаг к нему.

— Прошу, останься.

Он смещается в сторону и встречает мой взгляд мягкой улыбкой.

— Я не уходил, дорогая.

Именно тогда я замечаю зеленые цветущие лозы, прорастающие из его ладоней, обвившие дверные ручки и сцепившие их намертво. Я вижу жар в его взгляде. Желание на его лице.

Он отпускает лозы и решительно направляется ко мне. Остановившись передо мной, Уильям берет мое лицо в ладони.

— Но, прошу, умоляй меня остаться. Снова.

Его голос звучит низко и хрипло, а руки, касающиеся моих щек, дрожат от сдерживаемого напряжения.

Я приподнимаю подбородок и приоткрываю губы.

— Останься.

И тогда он поглощает это слово поцелуем.

Поцелуй Уильяма грубый и требовательный. Я встречаю его губы с равным пылом. Его язык скользит в мой рот, и я откидываю голову назад, наслаждаясь его вкусом – горьковатым оттенком крепкого напитка в его дыхании. Его рука скользит к моему затылку, затем впивается пальцами в основание моих волос, высвобождая пряди из прически. Я обвиваю руками его шею, прижимаясь к нему так, словно мы можем слиться воедино. Теперь, когда он в моих объятиях – мой и больше ничей, – я не хочу отпускать его даже на мгновение.

Он делает шаг еще ближе, побуждая меня отступить. Не разрывая поцелуя, я позволяю ему вести меня шаг за шагом, пока не упираюсь в край бильярдного стола. Лишь тогда он отпускает мои губы, подхватывает меня и усаживает на край стола. Неожиданно нежно снимает мои очки.

— Все хорошо? – шепчет он.

Зрение затуманивается, но я не протестую. Размытый мир – ничтожная плата за то, чтобы между нами стало на один барьер меньше.

— Да.

Он откладывает очки в сторону и приникает губами к моей шее. Веки мои смыкаются в немом трепете под россыпью его поцелуев. Они падают на кружевной ворот, спускаются по линии подбородка, находят ту чувствительную точку, где он переходит в ухо. И, прежде чем я успеваю вздохнуть, его губы вновь поглощают мои – и я сама раскрываюсь навстречу, впуская и влажный пыл его языка, и общий сбившийся ритм дыхания. Его пальцы подцепляют край блузы, высвобождая ткань из-под пояса юбки, и тогда его ладони, горячие и уверенные, ложатся на шелк корсета, с точностью обрисовывая грудь, спрятанную под ним.

До этого момента корсет вызывал во мне лишь нейтральные чувства, но сейчас я ненавижу его. Ненавижу эту плотную материю за то, что она мешает мне полнее ощутить прикосновения Уильяма. Его кончики пальцев скользят к верхнему краю корсета, пробегают по кружевной отделке, и моя кожа покрывается мурашками, когда я наконец-то удостаиваюсь чести почувствовать его кожу на своей. Я выгибаюсь навстречу его руке, давая понять, чего хочу от него.

Он улыбается прямо в мои губы.

— Нетерпеливая, Вини?

— Да. Я хочу, чтобы ты касался меня. Повсюду.

— О, я сделаю куда больше, чем просто прикоснусь.

Его рука скользит к застежке моего корсета сзади, и он начинает стягивать шнуровку. Мои пальцы тянутся к воротнику, и я с неловкой поспешностью расстегиваю пуговицы, не заботясь о том, не отлетят ли они вовсе с блузки. К тому времени, как моя блуза расстегнута, Уильям уже развязал корсет. Я стягиваю верх и позволяю тому соскользнуть с моих рук на бильярдный стол.