Книга Поединок сердец, страница 23 – Тессония Одетт

— И в чем же они напыщенны?

— Они такие запутанные. Ты хоть сам понимаешь слова, что сходят с твоих губ?

— Оу, малышка Эд, – говорит он, надув губы. – Мои слова оказались тебе не по зубам?

Я закатываю глаза.

— Напротив, твои слова недостойны меня.

— Думаешь, сможешь сочинить лучше? Должно быть, ты настоящий мастер слов, раз пишешь о массивном пульсирующем достоинстве герцога и стонущих всхлипах гувернантки.

Он знает о пульсирующем достоинстве герцога? Значит ли это, что он читал мои книги? Я уже готова спросить об этом, когда трезвая часть напоминает, что он просто строит предположения, чтобы позлить меня.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я могу лучше.

Он копирует мою позу, выпрямляясь во весь рост.

— Сомневаюсь, что у тебя получится.

— Я сделаю больше, чем просто попытаюсь. – Моя уверенность вспыхивает, омраченная лишь тем, что мне приходится задирать голову, чтобы встретить его взгляд. Что ж, у меня есть решение этой проблемы. Подтянув к себе стул, я отодвигаю его от стола и встаю на сиденье. Теперь я чуть выше Хэйвуда.

Мой взгляд скользит по толпе, полной нахмуренных бровей и деланно-смущенных полуулыбок.

Наверху, на балках, Дафна потягивается и заглядывает вниз, на место переполоха.

— О, это я пропустить не могу, – бормочет она.

Моя уверенность вновь возрастает. У меня нет ни малейшего понятия, что я сейчас скажу, но в данный момент я – умнейшая женщина в мире. Чего мне бояться?

Я начинаю своим самым напыщенным тоном, мой ритм, надо признать, пока медленный и неуклюжий, пока я подбираю слова. Но с каждой фразой, слетающей с моих губ, рождается следующая.

Я разражаюсь смехом, который подхватывают окружающие.

— Ах, потешаешься над гигиеной моих гениталий, – говорит Уильям ровным тоном. – Какая зрелая шутка с твоей стороны.

Я раскланиваюсь перед своей восхищенной публикой, когда голос Уильяма раздается поверх общего гама. Медленно обходя стол, он приближается ко мне.

Он останавливается прямо передо мной, произнося последнюю строку, и наши лица оказываются в паре дюймов друг от друга. Новая волна смешков прокатывается по залу. Мои щеки пылают, но я отказываюсь выказать и капли смущения.

— Честно говоря, это лучшее, что я от тебя слышала, – говорю я. – В этом по крайней мере был смысл.

— Прости, если тебе недостает ума, чтобы понять тонкости поэзии. – Он поднимает палец, чтобы щелкнуть меня по носу, как в книжном магазине, но я перехватываю его, зажимая палец в своей ладони.

— Прости, если тебе недостает воображения, чтобы оценить массивное пульсирующее достоинство герцога. Я знаю, это может быть сложно, когда ты никогда не видел визуального подтверждения. – Я многозначительно смотрю на его указательный палец, все еще зажатый в моей руке, затем отпускаю его с усмешкой. – Но да, Уилли, они бывают и больше чайной ложки.

Он упирает руки в бока.

— Чайная ложка. Серьезно?

— Удивлен?

— Еще как. Я и не знал, что бывают органы меньше чайной ложки. Мой опыт твердо лежит в сфере магнус-дыни. – Он многозначительно дергает за пояс брюк.