Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 162 – Юлия Арниева

— Я так и думал, миледи. Всех к допросу?

— Ни в коем случае. Ни допросов, ни обысков. Пусть все идет своим чередом. Я не желаю, чтобы предатель затаился или бросился делать глупости от страха. — Я встала, подошла к окну, разглядывая туманный парк. — Осторожно присмотрись к людям: узнай, кто отлучается в деревню чаще, чем требует служба. Кто получает письма и от кого, а также у кого завелось лишнее.

— Хм… верно, миледи. На здешнее жалованье новых башмаков чаще раза в полгода не купишь. И в трактире за свой счет кружку эля не берут.

— Месяц, Дик, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Больше нам его сиятельство не даст.

Едва за Диком закрылась дверь, я вернулась к привычной рутине и несколько часов проработала с Шарлоттой над счетами, письмами и расчетами.

Впрочем, перечисление цифр не могло заглушить тревожных мыслей о вчерашнем происшествии. Запереться в доме и ждать новостей из столицы я не намеревалась — страх едва ли способствовал устроению дел. К тому же поездка давала удобную возможность проверить мое предположение: искали ли нападавшие развязки со мной или же их целью был Эдмунд.

Поэтому сразу после обеда, не давая себе времени на сомнения, я отправилась на стройку.

Работы на канале двигались споро. Артель Кобба выбрала русло ниже среднего шлюза чище, чем я смела рассчитывать: черная жижа лежала по откосам ровными валами, дно шло гладко, и шест уходил на добрых пять футов там, где еще осенью упирался в наносы. Фашины надежно держали берег. Плотники перебирали нижние затворы, и над влажным воздухом разносился размеренный стук деревянных молотов.

— Стенки камеры одевать нужно, миледи, — проговорил Кобб, черенком лопаты тыча в сырой откос. — И под котлы на складе основания класть. Камень тут не годится, кирпич нужен, да не какой-нибудь, а добрый, звонкий. Плотники свое к маю кончат, а дальше что? Встанем и будем сидеть, глядеть, как прибывает вода.

— С кирпичом задержка вышла, Кобб. Поставщик отписался, что партия побилась и к нашему сроку они новую обжечь не успеют.

— Оно, конечно, дело известное, — согласился он, и, помолчав, прибавил: — А что ж вы, миледи, у Маршей не закажете?

— У каких Маршей?

— Хоуэндских. Миль восемь отсюда, по старой дороге, за буковой рощей. Они там кирпич жгут — дед жег, отец жег, теперь старик со своими сыновьями. Понемногу жгут, для себя да для округи: кому амбар поставить, кому трубу переложить, кому стенку подпорную. Больших заказов не берут. — Кобб задумчиво пожевал губами. — Я слыхал, у них прошлогодний обжиг непроданный лежит. Год-то был скудный, фермеры не строились. Может, и сгодится вам.

Я подняла взгляд на низкое, налившееся свинцом серое небо и прикинула, сколько часов остается до темноты. До Хоу-Энда было миль восемь — часа два пути по такой дороге, если не медлить.

— Поедем сейчас, — сказала я кучеру и благодарно улыбнувшись Коббу, добавила. — Надеюсь, завтра я приеду с добрыми вестями.

Вскоре карета развернулась на узкой насыпи и, покатилась прочь от шлюза.

Дорога шла по краю холмов, огибала старую буковую рощу и быстро терялась в сырых низинах. Колеса глубоко вязли в глинистых колеях, лошади фыркали и с трудом вытягивали экипаж на подъемах. День угасал, над полями поднимался холодный туман, когда дорога, наконец, сделала последний поворот и привела нас к Хоу-Энду.