Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 171 – Юлия Арниева

Она огласила еще несколько известий: о том, что мистер Кок в Холкеме назначил свою овечью стрижку на июнь и ждет хозяев со всего королевства, о ценах на пшеницу в Норидже, впервые за три года пошедших на спад, и о курьезной судебной тяжбе, в которой фермер отсудил у соседа право прогона скота через чужой луг, израсходовав на процесс сумму, превышающую стоимость всего его стада.

— Вот вам, сэр, наглядный урок, — обратилась я к Эдмунду. — Прежде чем вступать в тяжбу, тщательно посчитайте издержки.

— А если сосед плохой? — с детской непосредственностью возразил Эдмунд.

— В таком случае посчитайте дважды.

Вскоре Эдмунда увлекли на занятия: настал час чтения с мистером Эймсом. Задержавшись в дверях, мальчик вспомнил важное:

— Миледи, а Уильям сегодня попал в цель два раза подряд. Я же один раз, зато бросил с трех шагов, а он с пяти.

— Всякий успех имеет собственную ценность, сэр, — ответила я, и дверь за ним затворилась.

Когда со стола убрали, я, устроившись в кресле напротив Берид, которая взялась за вышивку, обратилась к Шарлотте:

— Шарлотта, мне необходим ваш совет. Вернее, мне нужно построить дорогу.

— Путь от Хоу-Энда?

— От Хоу-Энда до среднего шлюза. Восемь миль, из которых три пребывают в совершенно отвратительном состоянии. Я договорилась с местными фермерами перевозить кирпич небольшими партиями, по триста штук на воз, однако и это станет испытанием. В апреле грунт там превращается в жидкое месиво, колеса разобьют колею до самой оси, и к маю мы получим не дорогу, а непроходимую канаву.

— А починить?

— Чинить нечего, там нечему держаться. — Я потянулась за карандашом и набросала на обороте газеты две линии. — Во-первых, она должна быть выше окрестной земли, чтобы вода стекала с нее, а не в нее. Во-вторых, под ней должно лежать твердое основание, иначе все утонет в глине после первого дождя. В-третьих, у нее должны быть края, иначе она расползется вширь, как масло по хлебу.

Шарлотта разглядывала мой чертеж, чуть склонив голову.

— Основание можно взять у Маршей, — продолжала я. — У них за сушилами лежат горы битого кирпича, пережженного, недожженного и колотого, скопившиеся за три поколения. Продать его некому, свезти некуда. В кладку он не годится, а под дорогу лучше не придумаешь: набить его в корыто, утрамбовать, и получится основание, какого не всякий тракт имеет.

— А края?

— Горбыль. Доски из-под пилы, которые идут на растопку, у нас их довольно. Уложить по обе стороны, закрепить кольями, и они не дадут щебню расползтись.

— И все же по битому кирпичу вы не поедете, — заметила Шарлотта. — Возы разобьют его в пыль, а пыль в первый же дождь станет грязью.

— Вот тут я и не знаю, как быть, — призналась я. — Доставка камня слишком разорительна. Мостить булыжником все восемь миль — безумие, проще возить кирпич в объезд, по старому тракту.

Шарлотта помолчала, глядя куда-то поверх моего чертежа, и вдруг оживилась.

— Миледи, а ведь у моего отца была такая дорога.

— Какая?

— В Драмфрейзере, в парке. — Она чуть подалась вперед. — Мне было лет девять или десять. Матушка жаловалась, что от дома до озера нельзя дойти, не увязнув по щиколотку, а гравий там не держался, его размывало каждой весной. И отец велел управляющему сделать иначе. Я хорошо это запомнила, потому что нам с сестрой запретили подходить, а мы, разумеется, подошли.