Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 176 – Юлия Арниева

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, Катрин, что за эти недели в весьма влиятельных домах все успело измениться. — Он приоткрыл один глаз. — Я имел приватную беседу с джентльменами, с которыми дружен сорок лет и которые вхожи во многие дома. Они подтвердили, что король недоволен герцогом Кентским. Крайне недоволен.

— Насколько крайне?

— Настолько, что при дворе уже говорят о назначении.

— Куда?

— Один назвал Гибралтар, другой Канаду, третий выразился в том смысле, что подойдёт всякое место, откуда до Лондона три недели пути. — Артур холодно усмехнулся. — И назовут это, разумеется, знаком высочайшего доверия.

— А что же Ярмут?

— С лордом Ярмутом история выходит куда более любопытной. — Граф подался вперед, чуть понизив голос. — Наследник престола отозвался о нем при свидетелях в выражениях, передавать которые перед дамой я не стану. И это после стольких лет неразлучной дружбы. Те, кому эта близость была поперек горла, ныне не скрывают удовлетворения, а в трех домах, где Ярмута прежде принимали без церемоний, на прошлой неделе для него не нашлось свободного времени.

Я сидела, глядя на пляшущие языки огня в камине, и внутри у меня все ликовало. Значит, Форд не положил мои письма под сукно. Он сработал с безупречным профессионализмом своего ремесла: не подавая знаков, без лишних ответов и без привлечения внимания до срока. Там, где я ожидала громкого суда, публичных обвинений и скандала на весь Лондон, все решилось сдержанным шепотом в двух или трех закрытых гостиных.

— Мои бумаги, — с легкой иронией продолжал Артур, — оказались излишними. Финч подшил один документ к делу, а второй я привез обратно. — Он слегка развел руками. — Признаться, я ощущаю некоторое разочарование. Я мчал через всю Англию, воображая себя вершителем справедливости, а был встречен вежливым: «Благодарим вас, милорд, мы исчерпывающе осведомлены».

— Зато у графини Уэстморленд теперь появится масса свободного времени.

— И надолго, — согласился граф. — Женщина, поставившая на человека, которого столь бездарно удаляют за море, обычно после этого претерпевает долгие и затяжные недомогания. Полагаю, к концу месяца мы услышим официальное извещение, что она вынуждена отказаться от визитеров по причине расстроенного здоровья.

Я улыбнулась в ответ, но развить тему мы не успели. Тихо скрипнула дверь, и в кабинет вошел Фентон с подносом.

Артур с видимым удовольствием взялся за чай и холодную говядину, и я не тревожила его пятнадцать минут, давая прийти в себя после дороги. Лишь отставив тарелку, он вспомнил о главном.

— Да! Едва не забыл. Бумаги из Филадельфии.

— Уже?

— Не сам человек, он остался за океаном — я велел ему продолжать поиски. Но копии он отослал с первым же судном. — Артур кивнул на потертый портфель у ножки стола. — Заверенные выписки из книг прихода Святого Петра. Венчание, крещение, погребение. Все сходится с тем, что рассказала вдова. Мальчик — мой внук, и отныне это не просто фамильный подбородок, а заверенная выписка с приходской печатью.

Он на мгновение умолк, устремив взгляд на огонь в камине.

— Выходит, — проговорил он без единой эмоции, — мой сын хотя бы однажды в жизни сделал что-то путное.

— Боюсь, я тоже не сдержала слова и не ограничилась одним лишь приходом. Мы начали строительство дорог, — перевела я разговор, видя, что Артуру больно вспоминать о сыне. И подробно изложила ему свои дела: о тридцати тысячах кирпича, укрытых соломой в Хоу-Энде, о летнем обжиге, о договоре с местными фермерами, о битом камне, горбыле и смеси глины с известью. Артур слушал молча, и суровое лицо его понемногу оживало.