Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 3 – Рия Адри

Мама подняла голову, будто услышала что-то.

Картинка погасла.

Я стояла на дороге перед воротами Саан, и мир делился на две части: здесь — холодный ветер, белое поместье, Калиста, Тирн, Мара, душник с Элирой; там — палата, мама, моё тело, жизнь, которую у меня отняли.

— Я войду, — сказала я.

Тирн резко повернулся.

— Миледи.

— Я войду, — повторила я. — Но душник останется у Мары. Судья Лаурис идёт со мной. Самуил идёт со мной. Охрана Рейс остаётся у ворот, но капитан Тирн входит как свидетель моей безопасности. Оружие он не сдаёт.

Лорд Саан холодно посмотрел на меня.

— Ты не в положении ставить условия.

— Тогда я не в положении входить добровольно.

Калиста улыбнулась тоньше.

— Ты стала упрямее.

— Я стала лучше понимать, с кем говорю.

Она выдержала паузу. Потом кивнула.

— Пусть капитан сохранит меч. Это добавит драматичности, когда он поймёт, что сталь против круга душ бесполезна.

Тирн ответил без выражения:

— Значит, начну с людей.

Калиста впервые посмотрела на него внимательнее.

Хорошо.

Пусть знают, что Арвен прислал не украшение.

Ворота открылись.

Поместье Саан внутри оказалось ещё белее, чем с дороги. Белый камень дорожек, белые стены, белые колонны у входа, сухие деревья с серебристыми листьями вдоль аллеи. Красиво до холода. В таком месте любая грязь сразу бросается в глаза, поэтому её, вероятно, прятали глубоко: в подвалах, в ритуальных комнатах, в документах, в чужих телах.

Когда мы вошли в холл, тело Элиры снова дрогнуло.

Я увидела вспышку памяти.

Та же лестница. Элира в синем платье стоит внизу, отец сверху. Он говорит: “Ты будешь полезна роду хотя бы браком”. Она кивает. Не потому что согласна. Потому что спорить уже бессмысленно.

Память ушла, оставив тошнотворную слабость.

Мара заметила и тут же оказалась рядом.

— Лина?

— Всё в порядке.

Лорд Саан услышал имя и поморщился.

— В этом доме её зовут Элира.

Я посмотрела на него.

— В этом доме Элиру лишили тела. Так что с именами здесь обращались плохо.

Самуил за моей спиной хмыкнул.

— Хорошо сказала.

— Отец Самуил, — холодно произнёс лорд Саан, — вы далеко ушли от своего храма.

— И всё равно ближе к совести, чем некоторые у собственного алтаря.

Лорд Саан отвернулся. Он явно не привык, что стариков нельзя удобно испугать наследством, браком или родовым долгом.

Нас провели в гостевой зал.

И там я поняла, почему Калиста не торопилась.

В центре зала уже был круг.

Не тот, что я видела в замке Рейс. Этот был старше, тоньше, сложнее. Серебряные линии врезаны прямо в белый камень пола, между ними — красные символы, часть из которых я узнавала по письму Элиры и знакам серых. У круга стояли три чаши: одна пустая, вторая с тёмной кровью, третья с водой, в которой отражался больничный потолок.

Мой мир.

Вода показывала палату 407.

У меня похолодели руки.

Калиста подошла к чаше и провела пальцами над водой.

Картинка стала яснее. Мама сидела у кровати. В руке у неё был телефон. Она смотрела на экран, где, возможно, были мои фотографии. Моё прежнее лицо. Моя жизнь. Та, где не было драконов и истинных меток. Та, где я рассталась с Виктором и думала, что худшее уже позади.

— Она каждый день приходит, — сказала Калиста. — Сидит часами. Разговаривает с телом. Просит тебя проснуться. Очень трогательно. Виктор приходит реже.