Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 65 – Рия Адри

Жаль или хорошо — я пока не знала. Правосудие иногда требует оставить человека живым, чтобы он ответил дольше одного удара.

До рассвета оставался час.

Мы открыли связь с мамой.

На этот раз осторожно. Через телефон, кулон и Мару, под синим огнём Самуила и печатью Лаурис. На экране появилась палата. Мама сидела у кровати. Когда увидела меня, сразу прижала ладони к губам.

— Лина.

Я шагнула ближе.

— Мама, слушай. У нас мало времени.

— Я слушаю.

— Есть способ оставить мне выбор. Но ты должна согласиться отпустить меня. Не забыть. Не отказаться. Просто перестать держать меня в старом теле любой ценой.

Мама молчала.

Я видела, как это ударило по ней. Год у кровати. Надежда. Молитвы, в которые она, возможно, раньше не верила. И теперь дочь, живая, просит отпустить.

— Если я отпущу, ты умрёшь там? — спросила она.

— Тело может жить на границе до моего решения. Но оно не будет тянуть меня силой.

— А если ты выберешь не возвращаться?

В оранжерее стало тихо.

Арвен стоял рядом и смотрел в пол. Дал мне и маме пространство хотя бы голосом.

— Тогда я останусь жива здесь, — сказала я. — И смогу иногда говорить с тобой через безопасный мост, если получится.

Мама плакала.

Но не так, как раньше.

Тише.

Взрослее.

Будто уже поняла ответ раньше меня.

— Ты там одна?

Я посмотрела на Мару, бледную, но улыбающуюся сквозь слёзы. На Элиру, живую в новом теле. На Самуила с посохом. На Лаурис с печатью. На Арвена.

Он поднял взгляд.

— Нет, — сказала я. — Не одна.

Мама посмотрела куда-то за пределы экрана.

— Дракон рядом?

Я покраснела. Неприлично быстро для женщины, которая за последние дни спорила с судьями и ходила между мирами.

— Да.

Арвен очень медленно повернул голову ко мне. В его взгляде появилось такое выражение, что мне пришлось вспомнить, как дышать ровно.

Мама вытерла лицо.

— Он слышит?

— Да.

— Тогда передай ему: если он сделает тебе больно, я найду способ перейти и ударить его табуреткой.

Тирн за моей спиной закашлялся. Самуил отвернулся. Даже Лаурис прикрыла рот ладонью.

Арвен склонил голову к экрану.

— Я услышал.

Мама смотрела на него через камеру. Не знаю, что она видела: силуэт, тень, мужчину из другого мира. Но голос у неё стал очень серьёзным.

— Она не вещь.

— Знаю.

— Знать мало.

— Да.

— Старайся хорошо.

Арвен ответил тихо:

— Буду.

Мама кивнула.

Потом посмотрела на меня.

— Я отпускаю право держать тебя телом. Но не отпускаю любовь. С ней уж разбирайся сама.

Горло сжалось.

— Это как раз мне подходит.

Она положила кулон с ласточкой на грудь моего прежнего тела.

— Выбирай жизнь, Лина.

Сердечный ключ вспыхнул.

Порог начал открываться.

Оранжерея наполнилась белым светом больничной палаты и серебряным огнём метки. Мара подняла руку. Арвен встал у края круга. Мама держала кулон с той стороны. Ная в сосуде дала слабый, ровный ритм.

И всё стало возможным.

Вернуться.

Остаться.

Закрыть дверь.

Оставить мост.

Я сделала шаг к свету.

Арвен не двинулся.

Только сказал:

— Выбирай.

А Калиста у стены вдруг улыбнулась.

Слишком спокойно.

Поздно я увидела, как кровь из её ладони стекла под цепь и дошла до старой линии Саан.

Ритуальный круг под нами вспыхнул чёрным.

И голос лорда Саан, которого должны были держать в камере, прозвучал из глубины дома:

— Род забирает то, что ему принадлежит.