Книга Спор на любовь, страница 101 – Рия Адри

Дверь действительно ела магию.

Она не кусала. Просто втягивала край серебра в себя, как сухая земля воду. Ещё минута — и она начнёт тянуть из меня.

— Арина, — сказала Марьяна. — Дыши.

— Дышу.

— Ты опять врёшь.

Старый ход за спиной глухо дрогнул. От этого звука захотелось отступить, но я осталась на месте.

— Дышу плохо.

— Уже лучше.

Я выпустила вторую нить, тоньше.

Марьяна наложила янтарный контур правды. На камне проступила запись Демьяна:

Я удержу дверь изнутри.

Под ней появилась тёмная подделка:

Сама иди ко мне.

Я увидела различие сразу.

Настоящая строка была резкой, короткой, без украшения. Подделка — мягче, тянущая, соблазняющая. Демьян мог быть жестоким, давящим, грубым. Но он не стал бы сейчас ласково заманивать, когда сам предупредил не входить.

Я зацепила настоящую строку серебром.

— Держу.

Из коридора ударил шторм.

С той стороны Демьян вложил магию в замок, и весь проход вспыхнул тёмно-синим. Печать Тарских взвизгнула. Я услышала женский голос — далекий, злой.

— Вельская, не смей.

Госпожа Тарская.

— Смею, — сказала я.

Серебро ударило в край двери.

Марьяна добавила янтарь.

Ректор — бело-синий щит.

Торн — регистр.

Дверь старого хода раскрылась не полностью. Только щелью. Но этого хватило, чтобы воздух архива вырвался наружу, а нижний контур потерял опору.

Звук вернулся окончательно.

Где-то далеко раздался мужской рык.

Демьян.

Потом он появился в проходе.

Не вошёл.

Остановился с той стороны щели, за границей.

На правой щеке тонкая царапина. Рукав разорван, на предплечье чёрные ожоги от печати Тарских. В глазах — шторм. Настоящий, тёмный, злой. За его спиной виднелась та самая комната башни: стол с картами, чёрные шкафы, окно с грозой.

— Уходите, — сказал он. — Сейчас.

Ректор первым провёл Торна. Потом Марьяну. Я должна была выйти следом, но у порога старый ход дёрнул мою метку.

Строка на запястье вспыхнула:

Добровольный проход в башню Ворона возможен. Третий пункт ожидает завершения.

Я остановилась.

Демьян увидел.

— Не смотри на строку.

— Уже посмотрела.

— Назад.

Взгляд Демьяна задержался на моём лице. Я выдержала его, хотя запястье под перчаткой отозвалось неприятным теплом.

— Я иду не в вашу башню, а из архива.

— Система считает иначе.

— Значит, перепишем.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Нет времени.

— Есть одно слово.

Он понял.

И замолчал.

Я подняла руку и произнесла:

— Я покидаю архив через старый ход под угрозой нижнего контура. Я не вхожу в башню Ворона добровольно, не признаю третий пункт пари и не принимаю приглашение старшего маршрута.

Дверь ударила болью по запястью.

Колени дрогнули.

Демьян вытянул руку, но остановил себя у границы.

— Арина.

— Не трогайте.

— Ты сейчас упадёшь.

Взгляд Демьяна задержался на моём лице. Я выдержала его, хотя запястье под перчаткой отозвалось неприятным теплом.

— Тогда ловите после порога.

Он выругался.

Но отступил на шаг, освобождая выход.

Я перешагнула линию.

Не в его башню.

На нейтральный край старого хода, который ректор уже удерживал печатью.

Дверь взвыла.

Метка вспыхнула так ярко, что я не увидела пола. В следующую секунду действительно упала бы, если бы Демьян не поймал меня уже с нашей стороны порога.

Формально — после.

Практически — в его руках.