Книга Спор на любовь, страница 149 – Рия Адри

Не как эксперимент.

Не как ошибка.

Не как временно допущенные ведьмы в мужскую академию.

Мы остались дома.

Пусть ещё не до конца. Пусть коридоры иногда замолкали, когда мы проходили. Пусть некоторые старшие адепты смотрели на нас с осторожностью, а некоторые преподаватели всё ещё путались в новых правилах. Но на двери восточной башни висела наша табличка. В расписании были ведьминские практики. В регистре — новый договор Сердца. А в общем зале сегодня для нас приготовили отдельный ряд у танцевального круга, без “резерва”, чужих карточек и личных отборов.

Очень хотелось верить, что мебель тоже усвоила урок.

В торжественный зал мы вошли вместе.

Восемь ведьм.

Я — впереди, как староста, хотя Марьяна утверждала, что сегодня нужно идти просто красиво. Грозовой Предел украсили непривычно щедро: под высоким куполом парили серебряные светильники, от которых по чёрным балкам шли мягкие синие отблески; вдоль стен стояли зимние ветви с маленькими огоньками; на окнах вместо тяжёлых печатей висели прозрачные узоры из инея. За стеклом кружил снег, и молнии за куполом вспыхивали реже, словно академия тоже решила вести себя приличнее.

Музыканты расположились на возвышении у дальней стены. Длинные столы отодвинули, освободив середину зала для танцев. Старший курс уже собрался: чёрные формы, тёмные мантии, серебряные знаки родов. Но сегодня к ним добавились женские платья, ведьминские ленты, зелёные и янтарные отблески наших амулетов. Зал стал другим. Строгим, грозовым, но уже не закрытым.

Разговоры стихли, когда мы вошли.

Не так, как в первый день.

Тогда тишина была неприятной, оценивающей, голодной до слухов.

Сегодня в ней было ожидание.

Я почувствовала на себе взгляды и чуть крепче сжала пальцы на складке платья. Волновалась. Да. Но теперь это волнение не гнуло спину. Я знала, где стою. Знала, кто рядом. Знала, что могу выйти из зала в любой момент, и никто не имеет права закрыть дверь.

У нашего ряда уже стояли карточки.

Арина Вельская.

Марьяна Рутская.

Кира Дымова.

Ника Ставер.

Сольвей Лир.

Лада Мирон.

Иветта Рис.

Таисия Морвен.

Таисия свою карточку взяла, посмотрела на неё и тихо сказала:

— Сегодня они не лгут.

— Это хорошо? — спросила Сольвей.

— Это редко.

Кира хмыкнула.

— Тоже правда.

Ректор Громов открыл вечер короткой речью. Очень короткой, за что я мысленно выразила ему уважение. Он говорил о новом договоре, о равенстве магических линий, о том, что традиции академии должны выдерживать проверку правдой. Старшие рода слушали с разными лицами. Кто-то спокойно. Кто-то сдержанно. Кто-то так, будто проглотил ложку кислого варенья.

Кирсан Рейд стоял у колонны с перевязанной рукой.

Он пришёл.

Я удивилась, хотя не показала. После совета он редко появлялся на общих мероприятиях. Работал с нижними замками, давал показания, получал выговоры, спорил с отцом и выглядел так, будто любое хорошее поведение вызывает у него аллергию.

Когда наши взгляды встретились, он чуть склонил голову.

Не извинение.

Но признание.

Я ответила таким же коротким кивком.

Этого на сегодня хватит.

Музыка началась мягко. Сначала — общий академический танец, где пары выстраивались в две линии. Старшие адепты приглашали девушек осторожнее, чем обычно приглашали друг друга на дуэль. Некоторым явно требовалась отдельная инструкция: “ведьма — это человек, руку не дёргать, согласие спрашивать словами”. Зато старались.