Книга Спор на любовь, страница 39 – Рия Адри

— Да.

— После этого в зале появилась карточка закрытого регистра.

— Я не вносил данные.

Ректор смотрел на него долго.

Потом перевёл взгляд на меня.

— Адептка Вельская, вы подтверждали личную пару, отбор или право адепта Ворона на боевую связку?

— Нет, господин ректор.

Голос прозвучал спокойно. Даже слишком спокойно. Внутри у меня стоял шум, но снаружи была только чёткость. Сейчас каждая дрожащая нота могла стать чужим аргументом: ведьма растерялась, ведьма не понимает, ведьма под влиянием метки.

Мне нельзя было давать им это.

— Я отказалась от сопровождения на нижней станции, — продолжила я. — Позднее согласилась только на подъём группы после письменного подтверждения отсутствия обязательств. У входа в восточную башню и перед вечерним собранием были внесены записи, что признания личной пары не совершалось. Журнал башни может подтвердить.

Магистр Торн резко повернулся к Демьяну.

— Журнал принял такую запись?

— Да, — ответил он.

— И вы её заверили?

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Да.

— Тогда закрытый регистр не имел права подтверждать отбор.

— Система решила иначе.

— Система не решает за людей, адепт Ворон.

Демьян чуть наклонил голову.

— В этой академии? Спорное утверждение.

Вот за это я на миг была готова поставить ему маленький плюс.

Очень маленький.

И сразу же зачеркнуть, потому что он всё ещё оставался причиной моего горящего запястья.

Представительница Министерства, госпожа Тарская, шагнула вперёд. Бордовая мантия сидела на ней безупречно, волосы были собраны в тугой узел, лицо — официально недовольное. Такие женщины обычно умели говорить так, будто раздражение тоже проходит по протоколу.

— Ректор, необходимо немедленно закрыть зал и провести внутреннюю проверку. Подобное объявление при полном составе старшего курса недопустимо.

— Поздно, — сказал Кирсан.

Все посмотрели на него.

Он развёл руками.

— Простите, госпожа представительница. Но зал слышал. Система объявила. Метка вспыхнула. Карточка есть. Даже если вы сейчас заставите всех молчать, через десять минут об этом узнают младшие курсы, через час — преподаватели, к полуночи — вся академия.

Он говорил мягко.

Почтительно.

И каждое слово было ядом, налитым в серебряный бокал.

— Рейд, — произнёс Демьян.

Одно слово.

Кирсан посмотрел на него.

— Что? Я всего лишь описываю последствия. Ты любишь последствия, Демьян. Особенно когда они чужие.

По полу у ног Демьяна прошла тёмная искра.

Я увидела её и сразу шагнула вперёд.

Не к нему.

В сторону ректора.

— Господин ректор, прошу зафиксировать, что я оспариваю объявление системы и не признаю личный отбор.

Мой голос прозвучал громче, чем я планировала.

Теперь меня слышал весь зал.

Ну что ж.

Раз уж мою жизнь решили обсуждать публично, пусть публично прозвучит хотя бы моя позиция.

Ректор повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло одобрение. Сдержанное. Быстрое. Но я его заметила.

— Зафиксировано, адептка Вельская.

Я сделала короткий вдох.

— Также прошу предоставить мне письменное описание статуса “личного отбора”, возможных ограничений, прав сторон, процедуры отказа и порядка снятия метки.

Госпожа Тарская поджала губы.

— Сейчас не время для бюрократии.

— Сейчас именно время для неё, — сказала я и тут же смягчила голос. — Прошу прощения, госпожа представительница, но если система только что присвоила мне статус без моего согласия, единственный безопасный способ защитить мои права и права группы — записать всё немедленно.