Книга Спор на любовь, страница 80 – Рия Адри

Я развернула ведьминский контур под стопами.

Тонкий, незаметный, личный. Он не защищал полностью, только распределял нагрузку по телу. Давление стало терпимее. Я быстро набросала схему и передала Нике. Та повторила. Потом Марьяна. Потом остальные.

Равен заметил.

— Вельская, что вы сделали?

— Распределительный ведьминский контур для снижения нагрузки.

— Без разрешения?

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— В правилах было запрещено использовать активные щиты. Это не щит, а внутренняя стабилизация. Могу показать схему.

Он подошёл, взял лист, изучил.

— Грамотно.

В зале снова стало тихо.

Не насмешливо.

Удивлённо.

Я опустила взгляд в тетрадь, чтобы не выдать облегчение. Маленькая победа всё равно победа. Пусть увидят, что ведьмы не только мешают старшим маршрутам и собирают чужие пари. Мы умеем работать.

На втором этапе адепты по очереди направляли слабые потоки давления на тренировочные пластины перед нашими столами. Наша задача — удерживать линию и записывать реакцию. Левен Орс оказался среди первых. Он направил поток ровно, заранее предупредил Нику о силе и остановился сразу после сигнала. С ним девочкам было легче.

Кирсан вышел позже.

Ему досталась пластина перед Кирой.

Он улыбнулся.

— Адептка Дымова, готовы?

— Всю жизнь ждала.

— Кира, — сказала я.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и опаснее, чем был несколько секунд назад.

— Готова, — исправилась она.

Поток Кирсана ударил в пластину сильнее заявленного.

Кира удержала.

Пластина треснула.

Равен резко повернулся.

— Рейд!

— Старая пластина, магистр.

— Сила была превышена.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Извиняюсь.

Голос мягкий.

Глаза холодные.

Я записала:“Адепт Рейд превысил силу потока при работе с адепткой Дымовой. Пластина повреждена.”

Кирсан увидел, что я пишу.

И улыбнулся.

Вот теперь стало ясно: он делает это не только ради давления. Он хочет, чтобы я фиксировала. Хочет создавать цепочку нарушений. Чем больше официальных записей, тем сильнее конфликт между ведьмами и боевым факультетом. А конфликт можно потом повернуть как угодно.

Умно.

Неприятно.

Опасно.

Третий этап начался после короткого перерыва.

Я вышла в тренировочный круг.

Демьян вошёл напротив.

Адепты в аудитории оживились. Кто-то наклонился вперёд. Кто-то открыл блокнот. Несколько человек явно ждали зрелища. Я вдруг почувствовала себя не участницей учебной проверки, а центральным элементом спектакля, билеты на который раздали без моего согласия.

Демьян встал за средней линией круга.

— Сигнал тот же? — спросил он.

— Левая рука. Голосовая команда. И вы не приближаетесь без причины, указанной в договоре.

— Помню.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Хорошо.

— Ты сомневалась?

— Да.

Он усмехнулся.

— Честно.

— Учусь у вас.

Усмешка исчезла.

Попала.

Плохо.

И хорошо.

Равен поднял руку.

— Начали.

Связь в учебном круге оказалась слабее, чем в малом зале, но всё равно глубокой. Шторм Демьяна встал под мою линию, Сердце где-то внизу отозвалось приглушённо, будто его накрыли толстым камнем. Я увидела только край трещины. Этого хватило, чтобы контур на запястье нагрелся.