Книга О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь!, страница 2 – Надежда Мамаева, Мира Вишес

К слову, опасения экскурсовода были небезосновательны. Пара шустрых мальцов уже успела довести до полного изнеможения своих родителей, а заодно всю нашу группу, которая и так под палящим местным солнцем шкворчала легким роптанием, точно яичница на сковородке. А близнецы, которым было лет под десять, в отличие от остальных были полны сил и энтузиазма, сосредоточенного где-то в нижних чакрах, тех самых, на которые люди обычно и ищут себе приключения.

И гид этих потенциальных вандалов заприметил.

Хотя кайрийцу стоило смотреть совершенно в другую сторону.

Потому что если пацанов можно было без особого труда оттащить за уши от очередной авантюры и они почти сразу переключились бы на что-нибудь другое (например, на растаскивание пирамид), то меня интересовали именно эти руины, которые мы сейчас и лицезрели.

И вовсе не из праздного любопытства.

Мистер Уортон уже два года как перекрывал мне кислород, не позволяя самостоятельно работать над диссертацией, ибо куда я вперед его родного сыночка, который год назад получил диплом и вознамерился стать светилом магической археологии, полезла, да и самому профессору постоянно требовались публикации для подтверждения своего статуса, грантов академии и премий! А то, что и мне статьи в журналах, аккредитованных высшей аттестационной комиссией или просто ВАКом, тоже надобны, да такие, где имя Мэдисон Грин стояло бы первым (ибо публикации для защиты требовались минимум в количестве десяти штук), а не значилось где-то в списке соавторов в качестве помощницы, моего научного руководителя не волновало.

Сначала я хотела обойти эту засаду по широкой дуге и просто утаить очередную находку, но… чтобы поработать в архивах или музейных хранилищах, требовался допуск, подписанный как раз мистером Уортоном. И стоило ему поставить свой автограф на очередном квитке, как уже через пару дней он требовал подробный отчет, и дальше все шло по отработанной схеме. И да, не я одна была у профессора такая помощница. Нас таких, скрытых фигур блестящего научного светоча, было пятеро.

Так что, как это ни печально, на своем рабочем месте, на кафедре, совершить какое-либо научное открытие мне было попросту невозможно.

Именно поэтому я воспользовалась летним отпуском и, перелетев океан на дракобусе, сначала приземлилась на Туманном Альбионе, а уже оттуда добралась кораблем до Кайры — колыбели современной магической цивилизации, которая (вот шутка судьбы!) на севере Сумеречного Материка, и здесь к темному дару относились куда спокойнее, чем на моей высокомагически развитой родине.

Нет, конечно, в Нью-Врорке носители темного дара имели те же права, что и светлые маги, но… только номинально.

Даже на нашей кафедре стояли два разных кофейника: один — для тех, кто носил в себе белый дар, второй — для осененных мраком. И упаси боги сумеречника налить себе напиток из посуды, предназначенной для рассветников. А так никакой расовой дискриминации по цвету дара! Вы что!

Так что моя удача заключалась хотя бы в том, что уродилась я со светлой магией: в семье, где оба родителя с рассветным даром, оно и понятно. А неудача же заключалась в том, что я была женщиной. А для нее, по мнению общества, лучшая профессия — это удачно выйти замуж, и никакая иная.

Только с этой специализацией у меня слегка не сложилось.