Онлайн книга «О, мой бог... или вынеси меня, если сможешь!»
|
И этот самый испуг вытеснил во мне жажду кровавой мести. Хотелось понять, что это вообще произошло, и я даже не про поцелуй — с ним все ясно: мужик не иначе как решил с помощью меня отомстить своей благоверной, — я про мой дар, который решил сменить масть. Но разбираться было некогда. Да если честно, я не была к этому готова и решила поступить на этот раз исключительно по-женски: взять передышку на чашечку кофе, а потом уже пойти спасать мир. Ну или хотя бы свою жизнь. Так что подхватила со стула свой домашний халат, накинула тот поверх ночной сорочки и поспешила к леди Эпплбаум и ее спасительным (для моей психики — уж точно, а может, и желудка) блинчикам, на прощание рявкнув на одного наглеца, чтоб к моему возвращению его духу здесь не было! Когда я спустилась на кухню, хозяйка разливала кофе по чашкам. — О! Леди Грин, рада, что вы приняли мое приглашение… — начала она тоном человека, который не привык извиняться и сейчас срочно пытается овладеть этим навыком. — Признаться, я, кажется, вчера слегка была взвинчена… — У всех бывают не самые удачные дни, — «и сны» едва не добавила я, но сдержалась в последний момент. — Да! — выпалила хозяйка с искренним энтузиазмом. — А вчера случился просто ужасный! Пришло письмо от моего племянника, которому срочно понадобились деньги… Слово за словом, выяснилось, что леди Эпплбаум не столько извиняется за свое вчерашнее вторжение в мою комнату, сколько желает, чтобы я продлила аренду еще хотя бы на недельку. А еще лучше — порекомендовала ее уютный домик своим подругам, если те соберутся в Кайру в ближайшее время… Я слушала это, ела блинчики и думала, что впервые мне дают взятку едой. Да и вообще дают. Обычно нет. Но если и давали, то только по шее. Говорится, дареному коню в зубы и под хвост не смотрят, а по поводу щедрости и маслянистости мзды не привередничают, тем более если тебе ее до этого вовсе не предлагали. А Эпплбаум как опытная торговка еще и пыталась поднять цену сдобы в моих глазах: — Знаете, милая, в Кайре я больше всего скучала, когда только приехала сюда с мужем около сорока лет назад. Еще совсем юной девушкой больше всего скучала именно по этим блинчикам. Ровно до тех пор, пока не научилась их печь сама… Дома-то на это была повариха. А здесь — нет. А муж мой был купцом, мечтал, что здесь мы разбогатеем… Но, как видите, нажили лишь этот дом… а десять лет назад он скончался. А я вот осталась одна. Теперь и сдаю комнаты. Надо же как-то зарабатывать на жизнь. И вздох, такой искренний, что я невольно подумала: сколько эта хитрая старушка его репетировала перед зеркалом? — Мне очень жаль, — отозвалась я не менее искренне и поспешила заесть эти слова блинчиком, чтоб не вырвалось еще чего другого, уже правдивого и испортившего бы такую хорошую фразу… Мы еще какое-то время посидели внизу, и я, посчитав, что дала достаточно времени Вису убраться, поднялась наверх. Чувствовала ли я при этом угрызения совести? Да ничуть. Мы с этим гадом были в полном расчете. Он меня спас. Дважды. И провел ночь со мной тоже дважды. Один раз даже едва не в том самом смысле, который закладывают в эту фразу всякие пошляки. А помощь в переводе?.. Так я его кормила! Считай, заплатила продуктовой натурой за знания. Так что счет три-три. Ничья, все свободны, расходимся, как говорится… |