Книга Узнай меня без маски, страница 29 – Линея Эльва

​Раньше она искренне недоумевала, почему коллеги так спешат домой, едва стрелки часов касаются отметки конца смены. Почему они жертвуют карьерным ростом ради ужинов в семейном кругу или простых посиделок на диване? Ей же здесь было комфортно. Работа стала её домом, её убежищем и её оправданием. Она задерживалась допоздна, с упоением воплощая в жизнь самые смелые идеи руководства, методично выстраивая свою карьеру быстрее и эффективнее многих.

​Но сегодня, в этой звенящей пустоте, вопрос «Была ли я счастлива?» прозвучал как удар колокола.

​Она вдруг осознала, что вся её независимость — это лишь фасад. В глубине души, в той части, которую она скрывала даже от самой себя, жило пронзительное, почти детское желание, чтобы кто-то, наконец, просто забрал её отсюда. Чтобы не нужно было решать задачи, просчитывать риски и держать лицо. Ей хотелось прийти домой и найти там горячую еду, теплый плед, пахнущий уютом, и почувствовать, как чьи-то сильные руки бережно обнимают её за плечи. Чтобы кто-то с мягкой, понимающей улыбкой коснулся губами её лба, прошептав: «Всё хорошо. Ты дома. Ты больше не должна бороться». И она знала, что в этот момент, в этой своей слабости, она поверила бы этим словам безоговорочно.

​Аяна судорожно обняла себя за плечи, пытаясь удержать ускользающее тепло тела, и до крови закусила губу. В этой тишине её собственное дыхание казалось слишком громким. Она чувствовала себя маленькой и бесконечно уязвимой, и в этом состоянии обнажённости души она была сейчас меньше всего готова к встрече с кем бы то ни было.

Поток её мыслей нарушил тихий, почти беззвучный щелчок замка двери. Аяна вздрогнула и резко распахнула глаза, но было поздно. В проёме, залитом холодным светом коридорных ламп, стоял Маркус.

Он не выглядел удивлённым, обнаружив её здесь в столь поздний час. Напротив, в его позе сквозило странное спокойствие. Он держал в руках планшет, а его взгляд — острый, внимательный, привычно изучающий — скользнул по её растрёпанным от долгого сидения волосам и бледному, расслабленному лицу.

— Я просматривал логи активности проекта и увидел, что работа велась из четвёртой переговорной, — его голос, низкий и спокойный, разрезал тишину, как лезвие. Маркус сделал шаг внутрь, и пространство маленькой комнаты сразу стало казаться вдвое теснее. — Вы заперлись здесь с самого утра, нера Аяна. Вы хоть раз выходили отсюда, чтобы поесть?

Он остановился в паре шагов от стола, не сводя с неё глаз. В комнате повисла тишина, ставшая иной — не давящей, как раньше, а какой-то густой, тягучей, как застывающая смола. Здесь, вдали от офисного шума, воздух казался статичным, почти осязаемым, словно время вокруг них замедлило свой ход, подстраиваясь под глубокое, неспешное дыхание ночи. В этой атмосфере не было искр или напряжения — лишь странное, почти пугающее ощущение того, что мир за пределами этой стеклянной капсулы перестал существовать.

Аяна с трудом сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от его пристального внимания.

— Я не заметила, — произнесла она, собственный голос прозвучал странно хрипло, чуждо. Она кашлянула, пытаясь вернуть себе привычную твердость тона, но вышло лишь тише. — Не заметила, как пролетело время. Слишком глубоко ушла в структуру доработок...