Книга Наследие Льва, страница 2 – Ирина Серебрянская

Лев положил планшет на перила. Звук был глухим, бессмысленным. Он снова посмотрел в Лес, в ту самую тьму, что когда-то грозила пожрать все, что ему было дорого. И впервые за долгие годы в его взгляде не было готовности к бою. Только тихая, всепоглощающая тоска по тому времени, когда враг был видим, цель — ясна, а мир — тесен, но по-своему честен. Когда у него был не просто командир, а друг. Когда он был частью целого, а не одиноким островом в море благополучия.

Внизу снова рассмеялись. Звонко и свободно. Где-то там, в уютном свете кухонного окна, Марк, наверное, ужинал со своей семьей. И в этом не было предательства. В этом была нормальная, правильная жизнь. Та самая, за которую они сражались. От этого было только больнее.

А на вышке, в полной, мертвой тишине, зверь завыл. Негромко. Беспредметно. В пустоту. По утраченной связи. По забытому плечу у своего.

Ветер подхватил этот беззвучный вой и унес в темноту, где не осталось ни врагов, ни цели, ни стаи. Только Рубеж. И человек по имени Лев, который стоял на нем, не зная, куда ему теперь идти и кому смотреть в спину.

Дождь начался под утро, негромкий, осенний, стиравший границы между небом и лесом. Именно в этот сепийный час, когда мир был затянут в мокрую, холодную марлю, Влад, охотник на пушнину, и наткнулся на него.

Влад шел по старому волчьему следу у восточного рубежа, за линией датчиков, где Поселение уже не чувствовалось, а начиналась старая, дикая территория. Он искал лис, а нашел человека. Тот лежал на спине у подножия замшелого валуна, руки раскинуты, будто не падал, а аккуратно улегся отдохнуть. Если бы не неестественная бледность лица и не маленькое, почти аккуратное пятно на груди, чуть левее центра, темневшее на промокшей куртке, Влад бы и правда окликнул его.

Охотник замер. Инстинкт, старый как мир, кричал: Беги. Но другой, выращенный годами жизни в Поселении, заставил медленно, не отрывая глаз от тела, снять с плеча рацию. Голос его сорвался на хрип.

— Пост номер один, пост номер один… Это Влад, у восточного рубежа, за бугром Горелым… Тут… тут лежит один наш. Не дышит.

* * *

Лев приехал первым. На своем стареньком, но выносливом вездеходе он промчался по разбитой лесовозной дороге, игнорируя лужи и ветки, хлеставшие по стеклам. Тело в его голове еще не было мертвым человеком. Это был инцидент. Возможная точка входа угрозы. Координаты, сектор, уровень опасности.

Он заглушил мотор в двадцати метрах, подъехав накатом. Не из уважения к покойному — чтобы не затирать следы и не нарушать тишину. Лес здесь уже говорил. Кричал. Но кричал на языке, которого в Поселении почти забыли.

Лев подошел, кивнув бледному как полотно Владу, который курил, забившись под елку.

— Не трогал?

— Бога ради, Лев… Я ж не… даже близко не подходил, только пульс… его нет…

— Умно.

Лев начал осмотр с периметра. Ни следов борьбы, ни сломанных веток, ни вырванной травы. Земля, размокшая от дождя, хранила только один четкий след — грубый протектор сапога самого Влада, да его же потоптанную нервную тропу. Никто не уходил. Или ушел так, как не уходят обычные люди.

Только затем он склонился над телом. Мужчина лет сорока. Александр, плотник. Хороший. Тихий. Семьянин. Лежал, как спящий. Глаза закрыты. На лице — ни страха, ни удивления. Пустота. Лев осторожно, краем ножа, отогнал полы куртки. Прорезь на ткани была узкой, точной. Под ней — маленькая, смертельная рана. Один удар. Сверху вниз, под углом, между ребер, прямо в сердце. Профессионал. Или невероятно удачливый дилетант. Но дилетанты не умеют так тихо подбираться и не оставляют после себя такую… чистоту.