Книга Обманутая жена. Продана генералу дракону, страница 12 – Александра Мауль

— Защищаюсь — едва слышно отзываюсь я, и генерал дарит мне полуулыбку. Только мне не до смеха. Меня страх сковывает словно железными тисками.

— Когда я учился в академии, на втором курсе, мне выпал шанс встать в бой со студентом постарше. Выпускник, по-моему. Он был не таким крупным, как я. — вдруг говорит генерал. Что он пытается сделать? Заболтать меня и отвлечь, а потом резко схватить? — Испугался, видимо, и в самом разгаре нашего рукопашного боя достал из кармана небольшой кинжал. Во мне лупил адреналин, и я защищался. Парень в итоге получил между рёбер кинжалом с гербом своей семьи. Вот такие дела.

— Зачем вы мне это рассказали? — спрашиваю я и громко глотаю.

Тем временем генерал снова откусывает яблоко, и я наблюдаю, как он медленно жуёт, осматривая меня тяжёлым взглядом, задерживаясь на груди, поднимаясь по шее, и когда наши взгляды сталкиваются, мне кажется, будто по телу проходит какой-то импульс.

— Он рассчитывал меня напугать или ранить. Но это я воспользовался его оружием. Преподаватель уже после сказал нам одну интересную вещь: если ты не готов воспользоваться оружием, то лучше его не доставать. Подаришь преимущество своему сопернику. — он наклоняет голову, прикрывает правый глаз и указывает рукой, в которой держит яблоко на подсвечник, что я держу.

И замолкает.

На мгновение повисает молчание, а затем он слишком быстро оказывается рядом, и хватает меня за запястье той руки, в которой я держу оружие.

— Хочешь меня ударить? Так бей! — рычит он и наклоняется вперёд, запах мускуса становится насыщенным и разбавляет едва уловимым запахом дыма от костра — Ну же, Александра. Бей! — командует, давит на меня взглядом. Не разрывая нашего зрительного контакта, сжимает руку так сильно, что шиплю от боли и разжимаю пальцы. Подсвечник с грохотом валится у ног. А я вскрикиваю, когда он разворачивает меня и впечатывает спиной в свою твёрдую грудь, избавляя от своего плаща.

Зажмуриваюсь и стискиваю зубы, когда пальцы генерала касаются шеи, спускаются по груди к животу. Меня начинает колотить, когда он укладывает ладонь под грудью. Другая его рука оказывается на моей шее, и он заставляет запрокинуть голову. Не сжимает пальцы, просто держит там, где бешено колотится мой пульс.

А когда его губы оказываются там, где шея соединяется с плечом, я громко всхлипываю.

Дикий страх, который делает руки и ноги ватными, смешивается с отвращением из-за его прикосновений, а затем обжигающей волной прокатывается по телу. Кажется, что у меня даже сердце останавливается.

— Ты воняешь страхом и болью — рычит он и отпустив, делает шаг назад. — Это всё, что ты чувствуешь? — спрашивает и когда нахожу в себе силы обернуться, вижу, что генерал кривится.

Глубоко и часто дышит, от ярости раздуваются крылья его красивого носа, а зрачки снова стали нормальными. И я вижу, как во взгляде напротив медленно расцветает разочарование, а запах дыма становится интенсивнее.

— Что я ещё могу ощущать, когда меня предал, а затем продал за долги своего отца тот, кому я доверила свою жизнь и своё сердце. — отвечаю и обнимаю себя руками. — Не прикасайтесь ко мне, пожалуйста, я не собираюсь обслуживать вас только, потому что мой муж оказался мерзавцем — произношу и часто-часто моргаю, потому что предательские слёзы затмевают взор. — Если дело в деньгах, то дайте мне работу и я...