Книга Обманутая жена. Продана генералу дракону, страница 149 – Александра Мауль

— Я приказал тебе принести похлебки и теплого одеяла. Кроватки детской тут нет, так что ты как-нибудь его под бок к себе устрой. А как выспишься в зал не выходи. Одну из моих служанок перехвати в коридоре. Не надо, чтобы тебя посетители видели. Мне Конор сказал, тебя драконы искать могут. А я для тебя работу найду, чтобы в большом зале не святилась. — продолжает он болтать.

Киваю несколько раз и прохожу в комнату. Внутри меня встречает небольшое пространство с маленьким окном и кроватью у стены. Рядом большой громоздкий шкаф, окно занавешено застиранной тканью, а на полу что-то похожее на ковёр. Пахнет здесь в отличие от коридора не едой, а чистым бельем и порошком и в отличие от моей прежней комнаты здесь тепло и сухо.

Когда дверь за Рейвом закрывается я опускаю взгляд на сына и улыбаюсь, он смотрит на меня внимательно будто прислушиваясь к моим эмоциям и ощущениям. Не кряхтит, когда усаживаюсь на кровать, а его укладываю рядом. Но стоит двери открыться, как я резко соскакиваю и закрываю его собой. Сердце снова бешено разгоняется и меня бросает в жар.

На пороге появляется невысокая брюнетка в темном платье и белом фартуке. В руках у неё поднос. Она сухо приветствует меня и ставит поднос на край кровати. Выпрямляется и пока вытирает руки о платье с интересом разглядывает моего сына.

— Здесь похлебка. Она не жирная, мне сказали у тебя с желудком беда после родов, так ты потихоньку. Всё сразу не ешь. Хлеб я ещё принесла и наш фирменный вар. Это из ягод напиток. Его и кормящим можно — добавляет она и склоняет голову, чтобы разглядеть моего сына — Я сейчас принесу для твоего малыша что-нибудь. Пеленок тут вроде как нет, но ты простыни можешь напополам разорвать — замолкает и принимается жевать свою губу. Вижу, что хочет что-то спросить, но так и не решаясь покидает комнату. Воздух теперь пропитан едой и ароматным хлебом, и я чувствую, как желудок начинает сводить от спазмов.

Усаживаюсь рядом с подносом и пробую несколько ложек. Через какое-то время ем ещё немного, а когда она приносит простыни, то кутаю сына в чистое белье и сьедаю остальное. Укладываюсь на бок, а сына устраиваю у стенки. Мир вокруг снова замирает, когда касаюсь пальцами его лица. Глажу лобик, бровки, провожу по носику и по линии скул, а он засыпает.

Оттого как колотится моё сердце мне кажется, что я не засну, но спустя время сон всё же приходит. Когда я резко соскакиваю в комнате уже темно. Подноса с едой нет, а мой плащ лежит на спинке кровати. Сердце у меня снова лупит, в ушах стоит гул, но сквозь него я способна расслышать, как по коридору снова доносятся глухие мужские голоса и топот сапог.

— Здесь она должна быть, артефакт показал. Я не успокоюсь, пока все комнаты не осмотрю.

Резко соскакиваю и в панике принимаюсь осматриваться. Бросаю взгляд на дверь, на окно, лихорадочно осматриваю комнату и не придумываю ничего лучше, как схватить сына и спрятаться с ним в шкафу.

Сначала сгребаю свой плащ, простыни, которые были разорваны как пеленки, и трясущимися руками запихиваю их на верхнюю полку в шкаф, резко отодвигаю висящие снизу то ли халаты, то ли плащи и вернувшись к кровати, хватаю сына.

Пытаюсь успокоиться, чтобы мне удалось закрывать дверь в шкаф ещё до того, как они заваляться в комнату.