Книга Обманутая жена. Продана генералу дракону, страница 162 – Александра Мауль

— Стал зверем? — спрашиваю я. Кажется, мне о том же рассказывала девица в постоялом дворе.

— Ага. — кивает Вирма и поднимается — Сына твоего я только уложила. Плакал, кряхтел, будто чувствовал, что у мамки беда. Я тебе чай заварю, а завтра мы решим, что будем дальше делать. — склоняет голову и с прищуром смотрит на меня — Ты мне скажи, мы твоего мальчишку по имени когда называть будем? Есть у него имя или как?

Я киваю, но сказать вслух никак не решаюсь.

Имена в Равенхейме такие обычные и простые, что имя, котороя я выбрала для своего сына, легко может выдать, что он у меня маленький дракон, а мне бы этого не хотелось.

Но и обманывать Вирму я не хочу. Сколько я здесь пробуду, мне неизвестно, не будет же он всё это время без имени.

— Эйнар — отзываюсь я, и Вирма ахает. Прикладывает руку ко рту и осматривает меня так, словно впервые сейчас увидела.

— Ох, девочка. Он за тобой придёт, или нет его уже в живых? — спрашивает, и я пожимаю плечами.

Больше Вирма у меня ничего не спрашивает. Разворачивается и принимается за чай.

— Я слышала, что в драконьем королевстве неспокойно сейчас. Но и слухи тут разные гуляют. Кто знает, что там в действительности твориться.

— Не спокойно — подтверждаю я и обхватываю кружку с чаем обеими руками. Сегодня холодно. Весь день мелкий дождь льёт. Над городом сгустились темно серые тучи, а в воздухе стоит запах дыма и прелых яблок.

Тепло от камина в доме Вирмы приятно греет спину, но внутри у меня всё равно колюче и холодно. Онемевшие от холода пальцы приходят в себя от тепла. А неприятное послевкусие сегодняшнего дня медленно вытесняет аромат мяты и липы.

Как и предупреждал меня Рэм, я осталась ни с чем.

На работу меня не берут, даже подметать дорожки и мыть лестницы. Стоит только услышать моё имя и оценить цвет волос, я немедленно получаю отказ.

Прошло пять дней с тех пор, как я ушла из таверны. Никто мне так и не выплатил мои заработанные монеты, а теперь меня ещё и не берут на работу.

В моей жизни словно наступила черная полоса. Беды одна за другой сыпяться на меня, а чаевые, что я выручила за время работы, тают на глазах. Вчера меня всю ломило, каждая клеточка тела болела, и я чувствовала жар, а ночью проснулась от крика сына и поняла, что он горячий. То, что он другой, страхом бьётся внутри меня, но если бы это было для него нормой, тогда он не стал бы кричать так, словно ему нестерпимо больно.

Лекарь запросил на этот раз гораздо больше монет, чем в прошлый раз, а ещё мы потратились на травы, чтобы сбить температуру моему маленькому сыну.

В поисках работы я поскользнулась на мокрой брусчатке и, похоже, вывихнула ногу, потому что она продолжает нудно болеть. Вот только на этот раз к лекарю мы не обратились. Осталось не так много монет, а жить на деньги Вирмы, мне кажется, неприемлемым.

Я потеряла сон.

В мыслях о том, что я погрязла в несправедливости и невозможности из этого выбраться, я оказалась словно в вязкой пучине. С каждым днём всё, словно становится только хуже. Я просыпаюсь от жутких кошмаров и с головной болью продолжаю искать работу, зная, что в конце дня на меня снова обрушиться новая неприятность.

— Выглядишь очень плохо, Са-ша. Я думаю, нам стоит позвать лекаря — произносит она, а я опускаю голову и качаю головой. На город уже опустилась туманом глубокая ночь. Из приоткрытого окна я слышу, как лают собаки, как чей-то крик разносится эхом по району. Признаюсь, что я ничего не хочу. В груди все словно выжгли кислотой, каждое утро я встаю через нудную боль и борюсь с желанием закричать от отчаяния.