Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 59 – Лилия Тимолаева

— От наместника, — сказал он.

Лада взяла конверт.

Печать была холодной, с острым крылом дракона над башней. Бумага пахла снегом, дымом и дорогими чернилами. Внутри оказалось короткое приглашение, написанное вежливо настолько, что каждое слово казалось ножом в бархате.

Госпожа Мирана Вейрхольд, признанная временной хозяйкой Эйрен-Гарда, обязана явиться завтра к вечернему приёму в Северный двор для подтверждения правовой сделки, представления отчёта о состоянии владения и принесения публичного слова о сохранении границы.

Завтра.

Не через неделю. Не после осмотра. Завтра.

Внизу стояла подпись Тарвена Аркта.

Лада перечитала текст дважды.

— Как быстро у них работают приглашения, когда надо кого-то выставить на обозрение.

Хенна взяла письмо, пробежала глазами и побледнела.

— Это не просто приём.

— Конечно не просто. Эйра же сказала: они захотят увидеть ошибку.

— Завтра во дворе будет сбор северных родов. После первого снегового знака они съезжаются к Аркту для подтверждения зимних обязательств. Если вас вызвали туда, значит, слух уже пошёл.

— О том, что дом проснулся?

— О том, что Вейрхольд вошла в Эйрен-Гард и осталась жива.

Риса фыркнула из-за стола:

— Ужасное преступление.

Хенна бросила на неё строгий взгляд, но Лада подняла руку.

— Она права. Видимо, выживание здесь действительно считается дерзостью.

Севар молчал.

И это молчание было хуже любых возражений. Он сидел у дальнего края стола, куда всё-таки пришёл после записи Эйры, но не ел, только держал ладонь у кружки с водой и смотрел на письмо так, будто видел не чернила, а прошлое.

— Вы поедете не одна, — наконец сказал он.

Лада посмотрела на него.

— Вы?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Она не стала давить при всех. В его «нет» было не нежелание, а невозможность, и дом это подтвердил едва слышным стоном в стенах.

— Хенна? — спросила Лада.

Ключница покачала головой.

— Мне нельзя оставлять дом в первую ночь после очага. Если пламя дрогнет, кто-то должен удержать кухню.

— Брам?

— Я у ворот нужнее, — сказал сторож. — После того, что случилось с садом, ночью стену одну не оставишь.

— Значит, я еду одна?

— Нет, — сказала Савина.

Все повернулись к ней.

Старшая из детей стояла у кладовой, всё ещё худая, напряжённая, с лицом человека, которому пришлось слишком рано научиться говорить как взрослой.

— Я поеду.

Риса вскочила.

— Ты с ума сошла?

— Нет. Я знаю северных слуг. Я была при дворе.

Хенна резко выпрямилась.

— Савина.

Девочка посмотрела на неё.

— Всё равно узнают. Лучше от меня.

Лада медленно опустила письмо на стол.

— Ты была при дворе?

— Не в зале. На нижних этажах. Меня туда привезли с другими детьми, когда составляли списки изгнанников. Я сбежала через прачечный двор.

Лада сжала пальцы на краю стола.

Запретные темы мира снова проступали не через объяснения, а через детей. Через то, как Риса прикусила губу. Как Нисса опустила глаза. Как Тави спрятался за её плечо. Как Севар встал так резко, что стул скрипнул по полу.

— Кто привёз? — спросил он.

Савина ответила не сразу.

— Люди с северными знаками. Я не знаю имён.

Севар повернулся к Хенне.

— Почему мне не сказали?

Хенна посмотрела на него устало.

— Потому что вы тогда не слышали даже дом.

Он замолчал, будто получил удар.

Лада поняла: это не время для старых обвинений. Их будет много. Они все дождутся.