Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 92 – Лилия Тимолаева

Снаружи Кайрис закричала:

— Ломайте ворота!

Чёрный дракон ударил крылом по земле у третьего столба, и каменные метки старой дороги вспыхнули тревожно. Лада почувствовала, как внешняя цепь прогибается. Если они прорвут её, сад получит щель. А сад только этого и ждёт.

— Оранжерея, — прошептала она.

Словно в ответ где-то за домом зазвенело стекло.

Савина выбежала из кухонного коридора, не дожидаясь разрешения.

— Мы посадили!

— Что?

— Сухие семена из кладовой. Нисса сказала, что пусть хоть одно проснётся. Мы поставили ящик у очага, а Тави отнёс ветвь к оранжерейной двери.

Лада хотела сказать, что сейчас не время, но дом уже решил иначе.

В восточном крыле, по направлению к оранжерее, побежал зелёно-золотой свет. Он прошёл под полом, поднялся к старым рамам, коснулся сердца оранжереи. За домом, там, где ещё недавно мёртвый сад шептал чужими голосами, что-то дрогнуло.

Не сад.

Росток.

Один, второй, третий.

Внутри Лада увидела это не глазами: маленькие зелёные нити пробивались в ящике у очага, в щелях оранжерейной чаши, у самой границы мёртвого сада. Дети не закрыли садовый круг силой. Они дали дому доказательство, что живое может вернуться без жертвы.

Садовый круг закрылся.

Снаружи туман у деревьев отпрянул.

Драконы заволновались.

— Она закрывает круги! — закричал старческий голос. — Остановить её!

Крупный дракон у третьего столба поднялся в воздух.

Он был огромен, но не древен. Его чешуя блестела тёмным серебром, рога были украшены родовыми кольцами. Он летел к дому, и воздух перед ним кипел от силы старшей линии.

Севар встал перед Ладой одним шагом.

Она схватила его за рукав.

— Рядом, помните?

Он сквозь зубы выдохнул:

— Помню.

И остался рядом.

Не закрыл. Не оттолкнул. Просто встал плечом к плечу.

— Водный круг, — сказала Лада. — Где слабее всего?

— Колодец и старый водосбор, — ответил Севар.

— Брам!

— Я у стены!

— Колодец!

Сторож понял. Через двор, под грохот крыльев, он рванул к колодцу, и дом провёл под его ногами светлую линию, прикрывая от летящих осколков. Лада слышала, как Брам сорвал доски с перекошенного навеса, как цепь колодца пошла вниз, как вода отозвалась глубоко и чисто.

— Хенна! — крикнула Лада.

— Чашу к очагу! — отозвалась та сама.

На кухне загремела посуда, кто-то из детей вскрикнул, потом засмеялся — кажется, Юн пролил воду на себя. Но вода пошла. Из колодца — к очагу, от очага — по старым каналам, которые дом помнил лучше людей. В стенах что-то забулькало, старые трубы застонали, двор ответил влажным вздохом.

Водный круг закрылся.

Над Эйрен-Гардом поднялась серебряная дуга, и дракон, летевший к крыше, ударился о неё грудью. Не разбился, не упал, но его отбросило к третьему столбу, где он с яростным рёвом врезался когтями в землю.

Лада пошатнулась.

Севар удержал её за локоть.

— Ещё два, — сказал он. — Кровный и зимний.

— Кровный уже начался.

— Не закончен.

Он смотрел на неё так, что Лада поняла: он знает, что нужно.

И боится.

Не за себя.

За неё.

— Говорите, — потребовала она.

— Кровный круг закрывается не только признанием службы. Дом должен выбрать, где продолжится родовая связь. Раньше это было наследование по крови. Теперь…

— Теперь?

Он выдохнул.

— Теперь дом выбрал связь через нас.

Лада посмотрела на золотую нить между их запястьями.