Книга Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж, страница 4 – Татьяна Михаль

— Феня, ты лопнешь, – осадила кота.

— Ты обещала меня кормить! – возмутился он. – У меня стресс! У нас обоих стресс! А стресс, между прочим, заедают вкусной едой! Мария, сделай Глаше рыбный супчик, одну порцию.

Мария рассмеялась и скрылась на кухне.

Мы сели за столик у окна.

За стеклом проходили люди. Горожане меня знали.

Когда я проходила мимо, они мне кивали, натянуто, правда, но вежливо. Но стоило мне отвернуться, как лица становились озабоченными, а их шаги ускорялись.

Я привыкла.

Бабку мою здесь любили и уважали. Агата Заречная могла вылечить любую хворь, отвести порчу от скотины и заговорить дом от пожара.

К ней шли с любой бедой, и она никому не отказывала, если зла не просили сделать.

Ко мне тоже шли. Поначалу.

Пока я не полечила аптекаря Григория от застарелого радикулита заклинанием, которое по ошибке перепутала с «облегчением тяжести в конечностях».

Радикулит прошёл, это правда, но вместе с чувствительностью в ногах. Аптекарь три дня ходил, не чувствуя ступней, подворачивал ноги и едва не сломал их. С тех пор он шарахается от меня даже на другом конце улицы.

Ещё я помогла мельнику Семёну найти пропавшую корову.

Зеркало поиска я настроила правильно, но перепутала направление и вместо того, чтобы указать на лес, где корова мирно жевала траву, зеркало показало на дом старосты.

Семён вломился к старосте с вилами, нашёл там... ну, не корову, а свою жену в объятиях старосты.

Староста до сих пор не может меня простить.

А однажды ко мне пришла девица из соседнего городка, попросила сделать её «жидкие» и серые волосы крепкими, густыми и красивого огненного оттенка.

Я взяла бабушкин рецепт, самый надёжный, с лепестками роз и лунным светом.

Но перепутала лунный свет с солнечным (мне простительно, не спала я трое суток перед этим, экспериментировала с зельем роста для хвоста Фени).

В итоге… девица стала лысой, а кожа на макушке ярко рыжей. Цвет сошёл через три дня, а волосы она до сих пор отращивает.

Она тогда прокляла меня в сердцах.

Были ещё случаи…

С тех пор обращаться ко мне перестали.

— Принесли! – обрадовался Феня, запрыгивая на стопку подушек и повязывая себе на шею салфетку.

Мария выставила на стол дымящуюся тарелку с треской, украшенной веточкой розмарина, отдельную миску с печёными помидорами.

Феня впился в еду с такой страстью, будто не ел неделю.

Мне подали рыбный суп.

Ела я его без вкуса, механически, одним глазом наблюдая, как Феня расправляется со второй порцией трески.

— Феня, – сказала я, когда он начал третью. – Ты...

— Не мешай, – прочавкал он. – Я в процессе исцеления душевных травм. Мне нужно накопить силы, чтобы мы могли придумать план.

Третью порцию он доел с тем же энтузиазмом.

Помидоры исчезли все до единого.

А потом Феня замер.

— Ой, – сказал он.

Я подняла взгляд от супа.

Феня сидел столбом, его глаза были круглыми, как блюдца, а шерсть вдруг стала выглядеть как-то... расплывшейся.

— Ой, – повторил он. – Глаша... Глашенька… мне плохо.

— Феня?

— Я... кажется... объелся, – простонал он, падая на бок прямо с подушек на диванчик. – Я не рассчитал свои силы.

— Ты идиот, – беззлобно сказала я, но сердце ёкнуло.

— Знаю, мя-а-у-аф, – жалобно мяукнул кот. – Но было так вкусно... И вообще, я сопереживаю нам... объеданием...

Он закатил глаза и издал такой жалобный звук, что несколько посетителей обернулись.