Книга Сердце стаи, страница 358 – Мариана Запата

Он был настоящим мальчиком, и я не могла в это поверить.

Удивленный вздох заставил нас всех повернуть головы и обнаружить в коридоре Агнес. Ее рот был разинут, и это навело меня на мысль о том, что этому она научилась от меня.

— Данкан? – пискнула она.

Генри даже не успел подозвать своего Жучка к нам.

Агнес Блэкрок, девочка, которая еще год назад засомневалась бы перед тем, как обняться, кинулась к нам в руки. Она была лучшей старшей сестрой для своих младших братьев и сестры, и Данкан вслед за ней стал лучшим старшим братом. Для них было так естественно любить Шиму и Николаса, причем не чуть-чуть, а так неистово, что каждый раз, когда я видела их вместе, у меня перехватывало дыхание.

Они напоминали мне о том, что любовь не знала слова ДНК.

И маленькая девочка, которую в начале жизни бросили те, кому следовало находиться рядом, которой было непросто доверять, непросто любить, непросто верить, обняла нас так же крепко, как Генри.

Однажды в декабре посреди самого волшебного леса в Северной Америке плечом к плечу под сияющей полной луной стояли три женщины.

Каждая из них смотрела на маленький дом в окружении исполинских сосен.

В самом маленьком из окон дома светловолосая девочка стояла в своей комнате и, держа мобильный телефон у лица, говорила подруге на другом конце линии:

— Мне пора. Мама зовет.

В трех самых больших отчетливо виднелась гостиная. Там сидел высокий мускулистый мужчина, обхвативший рукой за плечи темноволосую женщину, прижавшуюся к его боку. У нее был круглый живот, каким он бывал лишь у женщин в последнем триместре.

Напротив них на полу сидели еще три человека. Худой темноволосый мальчик и двое седоволосых мужчин, намного старше него, которые поднимали детальки лего к вентилятору над их головами. На диване рядом с ними находился мужчина с проседью в волосах, закинувший ногу на ногу. Справа от него сидел малыш, который пил из бутылочки и наблюдал за людьми на полу. По другую сторону от мужчины стояла девочка чуть постарше, которая засовывала маленький пальчик в его ухо.

Глядя на то, как крупный мужчина любящей рукой погладил спину жены, самая маленькая из трех женщин издала тихий звук.

— Они выглядят счастливыми, – задумчиво произнесла она.

— От них пахнет счастьем, – ровным голосом добавила самая высокая, хотя ее карие глаза были прикованы к смеющейся троице на полу.

Третья фыркнула.

— Не знаю, зачем вы это делаете с собой. Они никогда не узнают, что вы сделали.

Ни та ни другая женщина не оторвали взгляда от окон и людей внутри, но самая маленькая едва заметно сдвинулась.

— Им и не нужно, – ответила она, высоко подняв голову. Ее бронзовая кожа поблескивала в лунном свете. – Таково наше, матерей, бремя. Делать то, что необходимо, даже ценой собственного счастья.

Третья женщина снова фыркнула и покачала головой, но этим ей не одурачить остальных.

Мать всегда оставалась матерью, сколько бы лет ни было ее дитя.

И в тот рождественский вечер Ночь, Луна и Гончая стояли среди деревьев и наблюдали за тем, как древний дядя, два старших брата, отец и муж, мать и жена, два сына и две дочери радовались, купаясь в любви созданной ими семьи, не подозревая о зрительницах в лесу.

Не подозревая, что не вселенная или Судьба свели их всех вместе, а череда сожалений и сильное чувство раскаяния, которые привели к этому моменту.

Но прежде всего – невероятно большая любовь.