Книга Операция «Шайтан», страница 31 – Иван Цуприков

— Я помню…

— Вот так и прикидывайся дальше: у тебя амнезия, после контузии ничего не помнишь. Если будут о чем-то спрашивать другие, хватайся за голову и извинительно смотри на них, мол, ничего не помню. Другого выхода нет. Файзулла, ты – Файзулла! И не забудь: когда нервничаешь, пальцами растираешь левый глаз, указательным и средним. Не забыл об этом?

— Помню…

— Ты – Файзулла. Только так и думай, и почаще себе и про себя говори об этом, что ты Файзулла Блэк. Ты – наемник. Ты – Файзулла…

Отряд Файзуллы состоял из двадцати трех человек. Для ведения диверсионных действий, возложенных на него, сил вполне достаточно. Но вместе с этим нужно было решать и множество других задач, связанных с вооружением, питанием, медицинским обслуживанием, взаимодействием его отряда с другими бандформированиями. И каждое из этих направлений требовало особого внимания, Фёдор это прекрасно понимал.

Несколько пещер, предоставленных им душманами, были единственным пристанищем для отряда. Вооружение хранилось там же. Судя по его разнообразию – гранатометы РПГ-16 «Удар» и РПГ-7, переносным зенитно-ракетным комплексам «Игла», минометам, противотанковым и противопехотным минам итальянского и швейцарского производства, – они должны заниматься тем же, что и душманы: воевать с русскими. Но, спрашивается, зачем?.. Что, «духам» своих людей не хватает, так нужно еще и европейцев с американцами добавить?.. Что-то здесь не так, тем более все наемники должны быть воинами очень высокой квалификации – подрывники, снайперы, гранатометчики, пулеметчики, ракетчики – и каждый из них еще хорошо должен владеть боевыми искусствами. К тому же не стоит забывать, что все они должны знать русский язык.

Второе, что не меньше интриговало Фёдора, им никто не интересовался. Оставили на первой точке и сказали ждать. Файзулла, скорее всего, владел большей информацией и был единственным, кто знал об этом. Тогда зачем советскому командованию его нужно было убрать, а не взять в плен?..

Выделенный паек, состоявший из русских консервов и сухарей, заканчивался быстро. И Фёдор согласился с предложением Айвана и Матаса, что они самостоятельно должны решить проблему с пополнением питания. Фёдор знал, что в этом районе, кроме блокпоста на берегу озера, стоявшего на границе Пагмана с Чарикаром, больше советских войск нет. Значит, им придется теребить те же афганские караваны с продовольствием.

…Несколько часов лежания на камнях на суженной части горной дороги можно было сравнить с засадой, устроенной охотниками в лесу на кабана. Тропка есть, кто-то всем сказал, что кабан по ней ходит несколько раз в день… Может, и так. Но прошло уже больше четырех часов, как они здесь находятся, и пока тишина.

Айван и Матас – это первые, с кого Фёдор старался не спускать глаз. Они взрослые мужчины, каждому около тридцати пяти—сорока лет. Похоже, побывали во Вьетнаме. Фёдор предположил так потому, что несколько раз слышал, как Матас в разговоре со своим другом упоминал имя президента Вьетнама Хо Ши Мина.

Матас, похоже, литовец. Сегодня утром он подошел к Айвану и сказал: «Лабас ритас». Это услышал Фёдор, когда делал вид, что еще спит. А потом, когда сворачивал спальный мешок, боковым зрением обратил внимание на то, как они о чем-то шушукаются, рассматривая винтовку М16. С ней Кулибину уже приходилось встречаться. Правда, всего один раз, когда у него была возможность ее внимательнее рассмотреть и опробовать. Это было на операции под Кундузом.