Книга Последнее слово шамана, страница 105 – Иван Цуприков

Немножко раскрыв молнию на спальном мешке, глянул на костер. Собака, открыв пасть и вытащив наружу свой длинный язык, громко дышала.

«Охранница. Вернее, охранник. Ему жарко, подумать только», – зевнув, подумал Михаил и, почувствовав тяжесть в глазах, прикрыл веки. Хотелось спать, и это желание в данный момент ему никак нельзя было упускать.

«Ци-ци-ци», – раздался громкий писк белки.

Его Михаил слышал хорошо. Теперь этот звук для него стал самым важным из того, что его может окружать. Беличий крик – это возвращение шамана, его охранника.

— Хромая Белка, спасибо, что пришел, – прошептал он без запинки…

5

Крик белок разбудил Михаила с Виктором. Они обратили внимание, что теперь собаки не боялись их, а, наоборот, с озорством, поскуливая, носились под деревьями, ища их.

— Испортил их Тишка, – вынес заключение Муравьев, – за белкой охотятся. Хотя мне это как раз и нужно. Значит, и соболя не пропустят, и глухаря. А глухариное мясо соболь очень любит.

— Г-г-лухаря? – не поняв мысли Муравьева, спросил Михаил.

— А вон, посмотри. – И Виктор указал пальцем вниз.

— Ой, – улыбнулся Степнов, рассматривая разметанные по траве перья вчерашней добычи. – Эт-то н-наши с-собаки?

— А кто ж еще? Все остатки от глухаря съели. И от шулюма тоже, вместе с шулюмом нашим. – И указал рукой на головешки от костра и лежавший рядом с ними перевернутый котелок. – Наш завтрак съели. Вон, у Ампа даже на носу перышко глухариное. Так что нас не проведешь.

Собака, виляя хвостом, подбежала к Виктору и, как бы прося прощения у него за содеянное, уткнулась ему своим носом в колено.

— Эх ты, волчара перемешанный, – схватив собаку за шерсть на затылке пса, потрепал его. – Ну ладно. Сдается мне, что вчера не сам Хромая Белка к нам приходил, а его дух.

— К-как?

— Он бы поздоровался со мной. Человек он такой. Глухарем нас угостил без выстрела, рыбку забрал за это как оплату. На тебя посмотрел, и все. А так бы у костра с нами посидел. Он любит поговорить. Я бы попросил его тебя вылечить.

— Н-ничего н-не п-пон-н-нимаю.

— А пока рано тебе, значит, понимать. Хотя погоди-ка. – Виктор с улыбкой посмотрел на Михаила. – А вчерашнее, что ж, по-твоему, получается, я тоже придумал и как-то вложил тебе в мозги?

— Д-да н-нет, – махнул рукой Михаил и, взяв котелок, пошел вниз сопки. – Я з-за вод-дой. Раз-зводи к-костер.

Брусничный морс, перемешанный с голубикой, которую набрал под берегом Михаил, был кисло-сладким.

С удовольствием выпив пару его кружек, начал вслух размышлять, чем заняться.

— Надо бы рыбки наловить, ухи сделать. Сегодня у нас с тобой день отдыха, а завтра пойду к своей избе и разведаю, тихо ли там. Если да, денька на два там останусь. Собак оставлю с тобой, они мне там не нужны, только мешать будут. Договорились?

Михаил в ответ кивнул головой, продолжая пить морс.

— Вот и хорошо. Думаю, еды себе добудешь. Да, и щука в рюкзаке у меня еще осталась. Тебе ее оставлю, пойду налегке. За меня не беспокойся. Если медведь здесь появится, то Амп с Воем тебе об этом расскажут. Он шума не любит, да и не голодный, чтобы на собак с человеком бросаться. Здесь ягоды да любимых корешков ему предостаточно, чтобы жирку перед зимним сном накопить.

Вой, навострив уши, стал к чему-то прислушиваться. Первым это заметил Муравьев и, подняв палец, стал смотреть по сторонам.