Книга Последнее слово шамана, страница 132 – Иван Цуприков

— Давай, – махнул тот, – давай. У вас что-то пожрать есть?

— Заяц.

— Выбрось эту гниль, – скривив лицо, сказал Зина. – Вон в том рюкзаке есть консервы с мясом и кашей, хлеб. Разогрей в своем котелке все, что там есть. Они Длинному уже, вижу, не пригодятся.

…Запах скворчащего в котелке тушеного мяса вызывал обильную слюну. Михаил аккуратно размял ее ложкой, размешал и, намазав толстый слой мяса на галете, с хрустом откусил его. Закрыв глаза, начал медленно пережевывать еду. Михаил, следя за ним, подул на ложку с дымящимся мясом и, отобрав самую малость его губами, начал посасывать, с причмокиванием.

Зина отказался от завтрака, сидел и прислушивался к звукам леса. Видно, что нервничал. И его можно было понять. Произошла неожиданная для всех ситуация с Длинным. Если бы это произошло в Снеженске, то он бы сильно не переживал, в их команде, поди, есть кем заменить этого человека. А вот здесь, в дикой тайге, где каждый человек на вес золота? Именно золота, так как Зина хорошо помнил рассказы охотников об этих медвежьих местах. И кто его знает, сытые они или нет, в смысле, набрались они нужного жира, чтобы перезимовать?

— Я что-то ни одного медвежьего следа здесь не видел, – сказал Зина, смотря на Муравьева.

— А его след в таких местах не каждый увидит, – ответил тот. – Медведь, он – очень умное животное, как человек.

— Как человек? – удивился Зина.

— А что? Так оно и есть. Он думает, он умеет красться. Взять того же лося. Это же огромный бык, копытом сосну ломает. Что там ему медведь? А косолапый – нет же, подходит к нему так тихо, что у того с испугу от неожиданности и сердце может остановиться. Не каждый охотник так сможет к сохатому подобраться.

Виктор, наполнив ложку и дуя на горячее мясо с кашей, продолжил:

— Вот, человек медведя не слышит, когда тот к нему подбирается. Вот если бы у человека был нюх, как у собаки, тогда – другой разговор. А Длинный моих псов пристрелил.

— А были? – сморкнулся Зина и обтер ладонью свой нос.

— Еще и какие, помесь лайки с волком. Они бы и на сто метров к нам медведя без лая не подпустили. А охотник что, если предупрежден, то и удачу имеет.

— Вот сука.

— А Иван Петрович, почему он на нас так зол? – поинтересовался Муравьев.

— А потому, что вы его от дел нужных оторвали, – цыкнув сквозь зубы слюну, сказал Зина. – Да и поводили его, чуть в лапы медвежьи не попал. Да спас его кто-то, огромный, как медведь. Теперь я понял, что он врал.

— А можно узнать, как было-то с ним? – спросил Муравьев.

— Дед, смеяться же будешь. Ладно. Короче, когда вы за дорогу железную пошли, в ельнике остановились, Бородач с Длинным шли за вами и Женька. Так вот, когда Еритов пошел воды набрать в реке, медведь на него вышел с той стороны. А она-то по ширине – перепрыгнуть можно. Короче, медведь кинулся на него через речку. А тот, естественно, бежать. Потом слышит, что медведь его догоняет. Ну, он на дерево полез. И видит, кто-то огромный, то ли медведь, то ли человек, к тому медведю под деревом подскочил да хребет ему переломал. Длинный говорил, что медведь сразу замертво упал. А тот великан его себе на плечо бросил и, перепрыгнув через речку, скрылся. Веришь в это, дед?

— Хм, – покачал головой Муравьев. – Всякое слышал, но такое.

— Вот и я о том же, – натянул на свое лицо улыбку Зина. – А твой друг что молчит все?