Книга Последнее слово шамана, страница 51 – Иван Цуприков

Взяв несколько рыбин за жабры, Михаил понес их в избу, где Виктор открыл незаметную на полу дверцу и по лестнице стал спускаться в подвал. За ним полез и Михаил. Упираясь спиной в стенку, обложенную тонкими бревнами, он сделал около десяти шагов. В подвале было очень холодно, хорошо была слышна капель.

— Все, стой! – скомандовал Муравьев.

Через несколько минут Михаил почувствовал, как качнулась лестница, к нему поднимался Виктор. Забрав у него щук, сказал: – Других сюда также приноси. Только много их не бери, по две.

Как выдержал тот подвальный холод Виктор, догадаться не трудно, терпел. И вот сейчас, когда они уже вернулись к костру, он буквально всунул в него кисти своих рук и приблизил как можно ближе к нему свое лицо.

— Фу-у, – вздохнул он, – неплохо бы эту морозилку заполнить. С мясом здесь плохо. А вот рыбы достаточно, а то мало ли, что нас с тобою завтра ждет. Так, Мишенька? А мясом, если удастся, заполним морозилку в другой избе. В этом году оленя должно быть много, может, удастся и медведя с лосем взять. Нет, так хоть немножко глухаря с рябчиком запасем. Вот такие вот дела.

— За-а?.. – попытался спросить Михаил Виктора, а сам не мог вспомнить, как этот вопрос нужно задать, поэтому и замолчал, но в глазах его и в мимике лица Муравьев угадал, что тот хотел у него спросить.

— Не знаю, Мишенька. Но что-то внутреннее мне об этом говорит. – И, посмотрев на Михаила, сказал: – Кузьма такого наговорил! Так, скажи мне, что ты видел здесь сегодня? В земле копался, на деревья смотрел, принюхивался. До туалета не добежал и стыдишься этого?

— Т-да-а, – закивал головой Михаил. – Т-там Йи-и-пыг – ойка-а. – И показал на ель.

— Старик-филин был здесь? Хм, сказка все это, Мишенька. Видно, устал ты сильно, да в бане еще расслабился сверх нужного, вот и поплыли у тебя представления, – с сомнением прошептал Виктор. – Может, мухоморовой настойки попробовал, а потом и приснилось? Вон как руку поцарапал. Он один был? – не сводил с Михаила глаз Виктор.

Михаил помахал головой и, присев на корточки у костра, пальцем нарисовал на земле кошку.

— Кошка?

Снова кивнул подбородком Михаил и показал пальцем на дерево.

— Рысь, может быть, или кошка?

— Вор-ркати-ы, – сильно напрягая мышцы лица, зычно пропел Степнов.

— Хм, – снова с удивлением посмотрел на Михаила Виктор. – А ты знаешь, смотрю, некоторые слова на мансийском и хантыйском языках? Воркаты – это рысь.

— Нат, – покачал головой Степнов.

— Так с хантыйского языка переводится «рысь». Так рысь была?

Михаил поднял глаза на Муравьева и после некоторого раздумывания, сложив обе ладони, приблизил их к правой щеке.

— Значит, приснилось тебе. – И тут же искорки в глазах Виктора угасли. – Самое интересное, что это же я видел сегодня во сне, Мишенька. Хм. Старик говорил, что зверь за тобой идет, беречь тебя нужно, неведомый он, дух лесной. Вот такие дела.

— С-с-вал-аф.

— Ты случайно не о Свалове Лексей Лексеиче? – Муравьев привстал и посмотрел на Михаила.

— Та, та.

— О-о, я бы с удовольствием его здесь встретил. В прошлом году он здесь у местных хантов много оленя со своей бандой побил. Жаль, меня там не было, – вздохнул Виктор. – Он оленя и с вертолета бил, и с вездехода. Привез кого-то с Ёбурга, говорят, да с Москвы, вот и угощал, так сказать, разносолами нашими, чем край наш богат.