Книга Последнее слово шамана, страница 62 – Иван Цуприков

Выпив остатки бульона из тарелки, Виктор развалился на скамейке, облокотившись спиной о стену избы.

— Да, а я и не подумал, что это мог сделать медведь, вылезая из реки на берег. Хм. Каких, Мишенька, я только глупостей ни выдумывал по этому поводу. Помнишь, лет десять назад кто-то слухи пустил, что здесь йети живет? И не где-то, а на Конде. Потом до меня дошло, чьих это рук дело. Живет там один старый хрыч, Славка, фамилии его и не помню. Так он там золото искал.

— Сотоло? – удивился Михаил.

— Ха, так его здесь везде куча, – хлопнул рукой по своей коленке Виктор. – Хм, здесь ребята в свое время искали его по берегам рек, находили и намывали. Насколько оно было чистым, не знаю, а в основном в камнях его слои были. Ну, полоски такие тонкие-тонкие. Из Свердловска ребята приезжали и выкупали эти камушки у них. Мой дядька тоже промышлял его. А один раз нашел вот такой вот валун. – Виктор показал рукой на толстый еловый кряж, лежавший посередине двора, на котором они рубили дрова. – В лесу, представляешь? Килограмм пятьдесят весил. А когда его притащил на вокзал на показ покупателю, так тот долго смеялся, говорил, что полосы не золотые на нем.

Ну, Лешка оттащил этот камень в сторону и ушел домой. А на следующий день, на том месте, куда оттащил камень, видит, мужик пьяный спит. Ну, он его растормошил и спрашивает, а куда камень, что здесь лежал, делся. А тот удивился и говорит, так я помог его мужику какому-то в вагон затащить, а тот за это ему дал две бутылки водки. Вот такие вот дела, Мишенька. По описанию, это был тот самый мужик – скупщик камней с вспрысками золота.

— Да-а.

— Вот тебе и да. Любого человека можно надуть. А у дяди Лешки после того крыша чуть не поехала. Жил одно время на вокзале, в ожидании того золотоприемщика, все хотел ему рожу начистить. Эх, еле уговорили мужика бросить мыть золото и поменять его на другое – сосновое.

Устроился он химарем в леспромхоз, там, за Даниловкой, где Попов, дважды Герой Социалистического Труда со своей знаменитой бригадой лес рубил. До самой своей смерти дядя Леша занимался этим делом. И пить бросил, охотничал, многому меня научил. Я ведь охотник, а в древесных делах ничего не понимал. А вот избушка перед тобой. Я сам ее поднял и без больших усилий, методом рычага и веревки. Вот такие вот дела, Мишенька. Век живи, век учись.

Он-то меня и научил из человека в лесу вытаскивать все недуги. Они-то как к людям приходят? Простыли там, выдумывают что-то лишнее, боятся и в конце концов заболевают. А в лесу, Мишенька, чистый дух живет. Человеку нужно подумать о том, как выжить здесь. Вот он и начинает задумываться об этом: сначала дом себе в землянке сделает, потом до него доходит, как избу сложить, как без ружья птицу поймать или зайца, как без удочки рыбу из реки вытащить. Думает человек, понимаешь? – Виктор не сводил своих глаз с Михаила.

— Да, та, – закивал тот головой.

— Вот, а мысли о своем недуге от него и ушли. Некого из старых знакомых больше ему бояться. Видишь, как. Вот, ты, Мишенька, на себя посмотри, сколько буковок в последние дни начал произносить здесь, в тайге? А?

— Дэ, – сказал Михаил, – сэ, о-о, лэ, та, т-тэ-э.

— Вот какой молодец! А почему так происходит? Да потому, что никто сейчас тебе не мешает, никто тебя не отвлекает. Тебе не скучно здесь, ведь так? Ты что-то необычное здесь увидел и тут же удивился этому. Так? Отсюда, Мишенька, мозги твои заняты не тысячью мыслей, как в городе, а раскрепощены, вот они и помогают твоему организму быстрее выздоравливать, а отсюда и вспоминается, как буковки произносятся. Так?