Книга Последнее слово шамана, страница 83 – Иван Цуприков

Но Михаил понимает, что здесь незачем останавливаться. Чтобы снять с себя сапог и поправить носки, нужно или на что-то опереться, или стоять на тверди, а не на мшаном ковре. На одной ноге здесь не устоять, тем более, когда по колено проваливаешься.

Наконец-то новая петля началась. Прошли рядом с кустарниками. Какими, рассматривать некогда.

— Терпи! – слышит он голос Виктора.

— Кому та? – спрашивает Михаил.

— Тебе, – отвечает он. – Сопишь от боли. Терпи, скоро выйдем на сушь.

«Когда же она будет, эта сушь?»

Солнце уже завязло в болоте, проваливается в него и от сопротивления покраснело, как расплавленное железо.

И снова новый виток пошел.

Михаил хотел было обернуться да посмотреть, как далеко ушли от берега, да невольно споткнулся и упал, но уже не в воду, а на что-то твердое.

— Слепой, да? – смеется Виктор. – Все, закончилось болото. На пупок вышли. Здесь и ночевать будем, да, Яшка?

— Та, та, – смеется тот. – Спирта принесла?

— Есть немножко. – У Виктора голос стал тонким. – Ты, это, давай шкуры.

— А ты – спирт, – требует Яшка.

Михаил с помощью Виктора снимает с себя сапоги и начинает сливать из них воду. Виктор подает ему два полиэтиленовых кулька, и он их натягивает на босые ноги.

Хант бегает, крутится, и Михаил, сколько бы ни хотел, так его лицо толком и не смог рассмотреть. Какое-то оно маленькое, покрытое редкой бородкой, то ли седой, то ли цвета слоновой кости. Трудно понять, вечер смазывает все цвета в один тон, серый. И глаза у Яшки тоже серые, хотя несколько часов назад они вроде были голубыми. А потом, когда хант еще раз обернулся к Михаилу, то вроде и светло-серыми стали.

Сухая оленина с трудом разжевывается. Она вязнет в зубах и, хватаясь рукой за мясо, Михаил начинает его откусывать, деля зубами, как ножами, оленину на маленькие частички, и с трудом проглатывает их. Глоток спирта был лишним. Виски сдавило с обеих сторон, язык стал заплетаться, в голове все замутило, глаза скользят, как ноги на гололеде, то туда, то обратно, и веки не удержать. Забрался Степнов с ногами в шкуру и, свернувшись в ней калачиком, провалился в небытие.

3

Идет Михаил по высокой траве, раздвигает ее руками и никак не может настичь того, кто в ней прячется от него. Кто же это? Роста Витькиного, не меньше, а серый. Ринулся Степнов влево и наконец-то опередил незнакомца. Раздвинув руками траву, рот открыл, не человек перед ним, а огромный орел. И птица не испугалась его, стоит и с любопытством рассматривает человека. Даже создается такое впечатление, что вот-вот заговорит с ним.

— Извините, – чуть наклонив голову, приветствуя орла, прошептал Виктор.

— И зачем вы сюда, к нам, пришли? – внимательно рассматривая Михаила, спросила птица. – Ну, что вы так на меня смотрите? Здесь я живу, а не вы. У вас свои места есть, и в них вам мало своих гнезд, мест, где охотитесь, рыбачите, нас совсем вытесняете. Зачем? – И орел не отрывает своего взгляда от глаз Михаила.

А Михаил от неожиданности развел руками.

— Вот-вот.

— Я с Виктором пришел, лечиться, – сказал Михаил.

— Вижу, что болен. Так ружье тогда зачем вам?

— А как без него выжить? – нашелся Степнов. – Вы сами хищник, зайца своими когтями бьете, оленя молодого, глухаря.

— И рыбу, – добавил орел. – А как выжить, человек?