Книга Под крылом чёрного ворона, страница 119 – Иван Цуприков

— Хм, – в ответ широко улыбнулся Михаил. – Да уже и сам насмотрелся на кое-что здесь. Ты это, как пропал-то? С этого начни.

— Длинная история. – Посмотрев на Филиппова, Воробьев поднялся с бревна. – Сначала накорми, а то на голодный желудок и мозг отказывается работать. Подхватив нарубленные ветки, понес их к костру.

Что удивило, это сани, которые подтаскивал к двери избы Чиж. Ладно бы зима была, а то летом – и сани. И что интересно, направляющие полозья из дерева, вычищенные до белизны, спереди одинаково загнуты. Это для того, чтобы за ветки не цеплялись, в траве и в кустарниках не путались, догадался Михаил. Но больше всего интриговало, что лежит в нескольких мешках.

Первым начинать разговор на эту тему Филиппов не решился. Помог Чижу стащить с саней один мешок, он оказался тяжеленным, и что-то в нем постукивало. Железо. Второй мешок помог Володе стаскивать с саней Виктор. Оглядевшись по сторонам, он что-то шепнул Чижу. Тот сразу же направился к дровне, взял топор и ушел в лес.

— Что это? – поинтересовался у Воробьева Михаил.

— Доспехи, – в ухо шепнул Виктор, – пятнадцатого века.

— А чего прячешь их и от кого?

— Та. Чиж сказал, что за вами «хвост» был.

— Не понял.

— А он всегда есть, – вздохнув и чему-то ухмыльнувшись, перебрав пальцами свою бородку, тихо сказал Воробьев. – Я, Миша, лет десять, если не больше, с «хвостами» здесь. Всем хочется без мучений набрать «сувениров». Одни копаются в местах, где были бои в Первую и Вторую мировую войну, другие – в древних местах. Вот как мне удалось здесь кое-что взять да по глупости об этом в столице на двух семинарах рассказал, да дал в Екатеринбурге интервью в один журнал, так и «хвост» получил. А он, брат, из таких ребят состоит, которые и убить готовы за простой меч, которому века три всего-то, ну, может, четыре. А здесь и богаче находки есть.

— Я икону видел у Чижа.

— Это я попросил, чтобы он тебе ее показал. Ей не менее тысячи лет. А есть и другие иконы, помоложе той – и золотые, и серебряные. И, что особенно важно, изготовлены они здесь из болотного золота, серебра. И не только иконы, а и животные, птицы. Слышал о Золотой бабе? А она не одна, Миша. Здесь в каждом поселении шаман жил, и все они знали дорогу к кузнецам местным. И жили они не в остяцких городах, а в лесах, сбежав от царя, от татар и промышляли тем, чем умели заниматься. А для местных жителей – хантов, манси, татар, пермяков – их изделия были ценными.

Шулюм получился недосоленным, это отметил вслух только Чиж. Ели быстро, словно куда-то торопились. Закончив ужинать, разлив по кружкам чай, Виктор вышел во двор, уселся на скамейке у избы и позвал к себе Михаила.

— Спасибо, дружище. А теперь можно и поговорить, а то через час снова начнется светопреставление.

— Угм. – Сделав глоток горячего чая, Михаил посмотрел на товарища. – Так куда ты пропал?

— А ты вот своими руками поводил бы и выяснил, – с ехидцей на лице посмотрел на Филиппова Виктор.

— Я не ясновидец.

— Извини, это так моя жинка думает. Да и отец тоже. Я не знаю, Миша, как это назвать, – немного подумав, продолжил разговор Воробьев, – но что-то похожее на искривление времени. Понимаешь?

— Хм, – с удивлением покачал головой Михаил. – Эту мысль подсказал мне Федор Алексеевич Скуратов, он недалеко отсюда живет. Да и я почему-то с ним согласился, хотя понимаю, что этого не может быть, но что-то такое есть.