Книга Под крылом чёрного ворона, страница 154 – Иван Цуприков

— Володя, не приставай пока к нему, – появился в дверном проеме еще один бородач, – пусть отойдет. Все у него в уме перемешалось. Правда, Ферапонт?

— Да, да, да, – закивал головой тот и почувствовал на душе облегчение. – А ты кто?

— Да забыл ты нас. Пропал, мы тебя долго искали. И только вчера в буреломе тебя нашли, без сознания ты лежал на дереве, видно, сильно ушибся, и только сейчас начинаешь в сознание приходить, Ферапонт. Так тебя кузнец звал?

— Ретиша.

— Вот-вот, – поддержал Ферапонта мужик. – Ну, давай садись за стол, будем кушать. – И приобняв Ферапонта за пояс, подвел его к столу. – Вова, – окликнул он своего товарища, – накрывай стол.

В миску он налил большой ложкой шулюма, кусок мяса положил и подвинул ее Ферапонту.

— Бери ложку, хлеба, он, правда, у нас самодельный, из грибов с мукой и без соли.

И лицо вроде у этого мужчины знакомо Ферапонту, как и у второго бородача, а вот никак их вспомнить он не может.

— Виктор я. – И мужик протянул ему ладонь, жмет руку Ферапонту.

— А-а-а, – кивнул головой Ферапонт, а сам думает про себя, что имя у этого человека тоже знакомо ему, значит, он где-то раньше встречался с ним, может, в Суздале, может, на Урале. Кто ж он такой, этот Виктор?

— А это Володя Чиж. Не помнишь? Ничего, скоро все в памяти у тебя восстановится. Я в том мире тоже бывал, страшно одному. Нет, чтобы город какой рядом был, а то тайга одна и люди лесные, шаманы – колдуны.

— Урманы та болота, – сказал Ферапонт.

— Вот, вот. О кузнеце ты все бредил да об Унху, дрался с э-э-э с Пент…

— Пэхт-ики, – поправил незнакомца Ферапонт.

— Вот-вот. Видно, досталось тебе от него. – И, поднявшись, приблизился к Ферапонту, положил свои холодные руки ему на лоб и начал в волосах копаться, что-то ища. – И рубцов нет. А вроде Михаил. Ну, ладно, Ферапонт, давай кушать, или подогреть шулюм, чтобы горячим был?

— Нет, нет, – замотал головой Ферапонт. Сел на скамью, взял поданную ему ложку и с удивлением ее рассматривает. Необычная она, не деревянная и не костяная, и не медная, а из какого-то другого железа она отлитая, тонкая, без зазубринок и грязи рудной, да и начищена до блеска.

— Кушай, кушай, – улыбается Виктор, – тебе нужно быстрее сил набираться, а то путь назад далекий, и еще неизвестно, целыми ли дойдем.

— Ферапонт, расскажи о своем доме, с кем жил, что делал? – спрашивает другой мужчина.

Удержав в губах кусочек мяса, Ферапонт, прищурившись, посмотрел на гостеприимного хозяина дома и не знает, стоит ли ему рассказывать о себе.

— Мы тебе поможем найти твой дом. Лес, он только кажется безмолвным, а когда ему расскажешь о себе, он поможет тебе, – сказал Виктор-бородач…

3

Сон не шел к Ферапонту. И не просил он его, а лежал и думал, как может такое произойти, из зимы его черный ворон перенес в лето. И не в другое место, а в то же самое, где он жил с Ретишей, охотился, ковал железо, занимался резьбой по дереву… «И люди здесь другие, говорят на русском языке, а он у них совсем другой, много слов непонятых, а их как будто слышал когда-то… Вот как.

А как они удивлялись моему рассказу о шаманах, вышедших из облака. Видно, не знают ничего они о другом мире. И я не знаю. Говорят, что Пэхт-ики – это сказка. Сказка? Нет, я им покажу, где он живет и где живет отец Феодосий, и где наша кузница и иконы, вырезанные мной и вылитые из железа Ретишей.