Книга Афера, страница 7 – Иван Цуприков

Неожиданно кто-то начинает тащить его за собою, и что-то внутренне подсказывает ему, что этой силе не надо сопротивляться. Голос у нее какой-то знакомый:

— Валя, только молчи, ни слова, — шепчет ему эта сила. — Молчи! Это я, Михаил, замри. Все потом! Только ничего не говори. Могут услышать!

— А где же Еж? — разбитые в кровь губы Валентина едва шевелились. «Устал… как я устал… как хочется спать…»

2

…Телу так неприятно. Ветер сильный, с холодным дождем, и куст колючей веткою хлещет по щеке. Продолжает знобить. Что это за куст, шиповника или малины? Валентин открывает глаза. Над ним какой-то человек.

— Наконец-то… Валя, это я, Михаил… Молчи… — он закрывает ладонью губы Валентина, и шепчет:

— Ты ранен, легко, — видно, стреляли из патрона с контейнером. Пуля вскользь прошла по затылку и, срикошетив, ушла в сторону. Повезло тебе, дорогой.

— Кто ты? — с трудом воспринимая действительность, только и смог спросить Валентин. Но, рассмотрев лицо своего спасителя, освещенное лунным светом, как низковольтной лампочкой, висящей где-то вверху далеко за спиною, успокоился и как-то обмяк.

— Я здесь уже пятый день, — рассказал Михаил. — Косой пригласил меня на охоту, стрелял в меня, думал — убил. Так что и мне не меньше повезло. Вот так, дорогой. Если бы не топор, лежавший в рюкзаке, в который угодила пуля, то прошла бы насквозь…

— И… — невольно прошептал Валентин.

— …Что было дальше?.. — Михаил замолчал. — В километре отсюда у наших «благодетелей» есть двухуровневая, как дворец, дача. Она огорожена забором. Там у них все: и сауна с баней, и зоопарк — с медведицей, рысью, парой оленей… Есть, дорогой, и тюрьма, где такие же, как в зоопарке, клетки. Там сейчас все, кто претендовал на квартиры в доме по улице Козловской и заплатил за них деньги Земе. Теперь туда доставят и Костяна. Всех их там качают наркотой… Так думает Зема. На самом же деле Еж с Сиплым колют им в вены спирт или водку, точно не знаю, а «колеса» берегут для себя и своей бабы. Да, вот вчера ты, наверно, видел на дороге врачиху, так она не врачиха, а фельдшерица. Она смотрела их Джека, кавказскую овчарку, которую я отравил белкой, напичканной бледной поганкой. Поэтому все и знаю. Есть на даче и повар. Кто бы ты думал?

— Ну?

— Люся, твоя соседка по подъезду. Ты же ее знаешь, такая нимфочка…

— Так она же наркоманка… — чуть растягивая слова, проговорил Валентин.

— За «колесо» она сделает все, что хочешь. Как собака за кусочек мяса. А тот карабин, из которого ты целился, она где-то потеряла. Еж узнал его и по рации Сиплому передал, что карабин, мол, нашелся. А потом кому-то из своих сказал, чтобы Люська готовилась, и подмыться не забыла.

— Фу, меня бы от нее вывернуло.

— Короче, некоторых наших несостоявшихся соседей по дому завтра должны привести сюда. Может, и Костяна. Их должны кому-то продать в рабство. Понимаешь? В раб-ство! — Михаил двинул по кусту кулаком. — В рабство! Сволочи!

— В рабство?.. Миша, в какое рабство? — не очень понимая, о чем идет речь, перебил друга Валентин.

— Так Еж Сиплому об этом по рации передавал. Зема крутит крупными деньгами и делами. И, понимаешь, ничего не боится. Значит, у него хорошая крыша.

— А та бутыль — со спиртом или с чем?.. — поинтересовался Валентин.

— Или с бензином, или с кислотою, — поправил его Михаил.