Книга Крушение Турмфальке, страница 10 – Сергей Трифонов

— Какие сейчас кавалеры, мама? Небось, одни военные?

— Не скажи, дорогой мой, не скажи. За ней ухлёстывает Макс Лерге, молодой инженер. Он работает на электростанции. Очень воспитанный, симпатичный и состоятельный молодой человек. Его отец – один из крупнейших конезаводчиков Германии. Он держит ипподромы в Нюрнберге, Дюссельдорфе и Дармштадте. Макс и Мария были бы чудесной парой.

— Как отец? – спросил я.

— Отец работает там же, в городском почтовом управлении. Зарплата маленькая, а работы много. Он стал чаще болеть. Если с ним что случится, что я без него буду делать? Как проживу?

— Мама, успокойся, всё будет нормально. Будем лечить отца. А за себя не волнуйся. Твой сын всё же лётчик. Мы проживём.

Началась массовая демобилизация армии, а с ней и массовая безработица. Цены росли астрономическими темпами. Мюнхен стал похож на растревоженный муравейник. Повсюду собирались толпы людей, какие-то нескончаемые митинги и демонстрации. Я с трудом разбирался во всём этом коловороте событий.

Но самое главное, я не ведал своего служебного положения. Рапорта об увольнении я не писал. Приказа об увольнении на руки не получал. Мой визит в кадровое управление военного министерства закончился безрезультатно. Военный чиновник в чине капитана с порога наорал на меня:

— Что вы все тут болтаетесь без дела? Совершенно распустились в этом хаосе. Идите и служите.

Куда идти, он не уточнил. Я пошёл домой.

Настроение было пасмурное. Чувство неопределенности своего положения, неизвестность ближайшего будущего, непонимание многих явлений и событий угнетали и выматывали всю душу. Однажды утром за завтраком, когда отец и Мария уже ушли на работу, мама сказала:

— Дорогой Ганс, если не знаешь, что тебе сейчас делать, не делай ничего. Денег у нас пока достаточно. Проживём. Отдохни. Сходи на рыбалку. Развейся на природе. Ты ведь по сути уже несколько лет нормального отдыха не видел.

В один из дней, вернувшись с прогулки, я обнаружил на столе в своей комнате конверт, запечатанный сургучной печатью. Мама сказала, что его принёс солдат и велел передать обер-лейтенанту Бауру лично в руки. Я с волнением вскрыл конверт и прочитал:

«Дорогой господин обер-лейтенант Ганс Баур!

Как ветеран войны, рад приветствовать Вас, прославленного ветерана и боевого лётчика. Баварский союз офицеров-ветеранов и общество Туле поручили мне войти с Вами в деловой контакт. Если не возражаете, буду ждать Вас завтра, 11 апреля, в 16.00 в пивной “Кенар” на Даймлерштрассе.

С уважением. Капитан Рудольф Гесс».

Я не возражал.

В полутёмном и пустом зале пивной мне навстречу вышел стройный молодой капитан в идеально сидевшей на нём форме, до блеска начищенных остроносых ботинках. Он был выше меня ростом. Тонкие губы, чуть длинноватый прямой нос, тщательно уложенные на прямой пробор мягкие тёмно-русые волосы, ухоженные руки – все выдавало в нём человека светского.

Мы присели за столик и заказали пива. Гесс начал разговор:

— Ганс, давайте будем называть друг друга по имени. Я ведь вас всего на три года старше. Нам будет легче общаться.

— Я согласен, Рудольф. Знаете, я теперь лично могу выразить вам признательность за рекомендацию при моём поступлении в военную авиационную почту этой зимой.

— Пустое. Не стоит благодарности, коллега. Мы обязаны друг другу помогать. Да и просил меня об этом мой личный друг капитан Мильх. Он охарактеризовал вас с лучшей стороны. Ему я верю на слово. Теперь о главном. Прошу ответить мне на ряд вопросов. Это важно. Вы готовы бороться против красной чумы, против нынешнего советского режима в Баварии?